УкрРус

Конец "меркелизму"? Foreign Policy предрекла войну между Францией и Германией

Читати українською
  • Канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд
    Канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд

Французская общественность и ее политический класс уже давно устали от царящей в Европе идеологии "меркелизма", а ее подход к сохранению еврозоны рассматривается многими европейцами как призрак обманчиво давней нацистской оккупации. Недавние теракты в Париже гальванизировали страну – Франция назвала ИГИЛ явным врагом, но негласно стала относиться к немецкому канцлеру Ангеле Меркель как к своему особому противнику.

Как пишет американское издание Foreign Policy, это может показаться нелепым, что в ответ на национальный кризис Франция поставила планку своих устремлений еще выше, но такие действия полностью соответствуют ее национальному характеру и традиционной роли в Европе. И, возможно, именно это положит конец затянувшемуся кризису в ЕС.

Старые привычки живучи, и шок от терактов напомнил даже французскому президенту Франсуа Олланду о том, как неестественен и унизителен немецкий контроль над бюджетом Франции. "Пакт безопасности имеет приоритет перед пактом стабильности", - заявил он на совместном заседании парламента, пообещав выделить на безопасность страны столько, сколько потребуется, даже если для этого будет нужно превысить ограничения на дефицит бюджета, принятые в Европейском союзе.

"Франция находится в состоянии войны. Но терроризм не уничтожит Республику, потому что это Республика уничтожит терроризм", - заключил Олланд. Однако, ни победы Франции, ни поражения врагов Европы не удастся добиться управляемой технократией Евросоюза. Даже национальное правительство в Брюсселе, где находятся основные институты ЕС, призналось, что не может контролировать "ситуация" в Моленбеке – захудалом районе столицы, связанным с серией террористических заговоров. Это постыдное признание показало всю громоздкость, безразличие, неэффективность и странную дегуманизацию ЕС под руководством Германии, больше обеспокоенной валютным и финансовым единством, чем более фундаментальными политическими вопросами.

Природа угроз народам Европы сейчас гораздо шире, чем просто исламский терроризм. От Греции до Португалии, "немецкая экономия" показала непримиримые расхождения между избираемыми политиками и континентальными элитами, обязанными следовать по стопам Ангелы Меркель.

Последний поворот во французской политике может стать решающим ударом по правлению Меркель в Европе. Никакая другая нация на континенте не имеет достаточного политического веса, чтобы стать основанием ЕС наравне с Германией, и никто другой не может объединить меньших членов при помощи альтернативного мировоззрения, укорененного так же прочно, как и немецкое.

Суть общественного мнения во Франции отошла от "меркелизма" не только в финансовых вопросах. Стало невозможно игнорировать несчастье шести тысяч сирийских беженцев в трущобах лагеря в Кале, известного как "Новые джунгли". Французская публика не стремится принимать мигрантов, бегущих от войны – и это чувство, по-видимому, взаимно. Когда Олланд в сентябре предложил разделить моральное бремя, которое Меркель приняла, открыв границы Германии, менее трети из двух тысяч приглашенных согласились пересечь Рейн.

Олланд уже отмел слова Меркель о том, что переселение сирийских беженцев важнее основных вопросов безопасности. "Если Европа не контролирует свои внешние границы, - сказал он в своем выступлении перед парламентом, - остается только возвращение национальных границ или стен и колючей проволокой".

Сейчас Меркель теряет поддержку союзников, в том числе (какая ирония!), министра финансов Баварии Маркуса Содера, который резко заявил: "Париж меняет все". Балканская колючая проволока и немецкие тревоги уже поистерли европейскую гегемонию Берлина по вопросам миграции, но только на французский "порыв" может заполнить брешь и создать уверенную альтернативу видению Меркель.

По всей вероятности, последние десятилетия французской пассивности в европейских делах историками будет рассматриваться как незначительное и временное явление. Радикальная или реакционная, французская политическая мысль всегда гордо говорила о характерных особенностях общеевропейских и общечеловеческих ценностей.

Некоторые наблюдатели, конечно, могут содрогаться при мысли о том, что французские демагоги вырвали с таким трудом завоеванный триумф буржуазной нравственности, залог от более опасных и глубоких стремлений Европы. Но в наше время Франция никогда не претендовала на позицию первого среди равных в Европе, и далекие воспоминания о Наполеоне или Робеспьере не порождают такого страха на всем континенте, как тени гитлеровских преступлений.

Кроме того, большинство европейцев инстинктивно понимают, что политика, ане экономика, может защитить культурные ценности, которые жаждет уничтожить джихад. Если в ту кровавую ночь в Париже творилась история, то, вполне возможно, историки когда-нибудь напишут о возвращении первенства Франции, поднявшейся из террора, пишет издание.

Ранее "Обозреватель" писал, что джихадисты "Исламского государства" объявили Европе войну.

Наши блоги