УкрРус

Андрей Сидельников: Россия идет к кровавому распаду

Читати українською
  • Российский оппозиционер Андрей Сидельников
    Российский оппозиционер Андрей Сидельников
    russiangap.com

Нарушая все мыслимые правовые нормы и договора, российская власть все же пытается сохранить влияние и спасти репутацию на международной арене, в том числе за счет пропаганды и информационной войны. Подавляя свободу слова в собственном государстве, Кремль исправно насаждает свою точку зрения в других странах, используя все доступные медиаплощадки. О том, как противостоять кремлевскому влиянию и какие перспективы ожидают Россию в ближайшем будущем "Обозреватель" пообщался с лидером российского оппозиционного движения "Пора" и партии "Либеральная Россия", политическим иммигрантом в Лондоне Андреем Сидельниковым.

- Когда я с тобой первый раз познакомился, меня очень приятно удивило, то что ты без проблем согласился дать мне интервью, ведь я мог оказаться не тем за кого себя выдаю.

- Ну, я очень открытый человек, здесь даже не в интервью дело. Когда приехал в Лондон я здесь вообще никого не знал, кроме Бориса Абрамовича Березовского в силу того, что мы с ним работали какое-то время вместе. Ну, вот за эти годы появился достаточно большой круг знакомых.

- С вашей деятельностью по-другому, наверное и быть не может. У Вас есть враги?

- Врагов, как бы нет, есть недоброжелатели. Есть люди, которые завидуют, есть люди, которые гневно относятся к моей деятельности, то есть, врагов нет.

- Я имею ввиду тех людей, которые не в открытую с вами воюют, а, скажем, "рекомендуют".

- Это тоже верно, потому что публика в Лондоне достаточно разнообразная, совершенно из разных слоев населения, с разным социальным статусом. Пока что нормально, живем (Смеется).

- Кто ты? Романтик, Провокатор, Борец за справедливость?

- Нужно выбрать, что-то одно? Потому что каждая из этих частей во мне присутствует.

- Хорошо, какая доминирует?

- Скорее всего борец за справедливость и в меньшей степени провокатор, хотя я могу создать провокационную ситуацию для того чтобы каким-то образом повлиять на происходящее. И я это периодически здесь, в Лондоне, делаю. Я заведомо знаю реакцию тех, против кого она направлена. И я знаю последствия со стороны тех людей, против которых это делается.

- "Говорите Громче" (Оппозиционное движение - ред.). Какую роль ты там выполняешь.

- Я один из основателей и являюсь лидером и направляющей струей. Так как у меня есть достаточный опыт в подобной деятельности.

- Что это за движение такое?

- Это уличное движение, организация, которая проводит разнообразные мероприятия на улице. Пикеты и демонстрации, большинство наших мероприятий проходит напротив российского посольства, где мы собираемся по какому либо поводу и заявляем о своей позиции.

- А "Русский политический клуб"?

- Это не движение, а дискуссионная площадка, где мы стараемся предложить людям разные точки зрения, организовать дебаты, чтобы люди могли услышать точку зрения того или иного известного человека. И попытаться наладить диалог между сторонами.

Пока, на данный момент, у нас большинство гостей с оппозиционной стороны, так как с другой стороны баррикад к нам не решаются прийти.

- Боятся запятнаться?

- Сложно сказать. Мы много раз обращались с приглашением в российское посольство. В последний раз мы обращались туда по поводу нашей встречи с Мариной Литвиненко (вдова убитого экс-сотрудника ФСБ Александра Литвиненко - ред.). Посольство никаким образом не реагирует.

- Как это происходит? Вы пишете письма?

- Да, мы оправляем на официальный имейл, письма и они нас игнорят. Мы хотим, чтобы выступил посол и рассказал о внешней политике России, о том, чем он здесь занимается.

В этом и есть разница между движением "Говорите Громче" - оно оппозиционное, а Русский Политический Клуб - это дискуссионная площадка.

- Есть ли ощущение, того, что после какой либо акции, что-то сдвинулось с места, что, вот, вы заявили, есть ли чем похвастаться? Есть ли фидбек?

- Есть фидбек, только он не официальный. За каждую нашу акцию российское посольство получает грозные директивы из Москвы. Они знают о каждой акции, которую мы проводим. Это их работа мониторить градус в обществе.

Все наши мероприятия происходят в рамках английского законодательства, мы никогда не нарушали и не собираемся нарушать английские законы.

Во время всех наших мероприятий всегда присутствует полиция, мы их уведомляем. Так вот, очень часто во время наших митингов возле российского посольства российское посольство звонит в полицейский участок, обосновывая тем, что здесь провокаторы и что их нужно разогнать. Естественно полиция обязана реагировать на эти звонки, тем более, когда звонит международная организация. Полиция приезжает, видит, что ничего особенного не происходит и все в рамках законодательства и уезжает. И так бывает по три раза за мероприятие.

- Так, а что это за директивы такие, которые они получают?

- А вот чтобы разогнать и не допускать проведения подобных мероприятий.

Были ноты протеста по поводу наших акций в органы власти. Но проблема в том, что мы не находимся на территории Российской Федерации, такие методы здесь не проходят.

Ну вот, например, во время проведения выборов в Госдуму, это был 2011 год, если мне не изменяет память, когда мы проводили чуть ли не круглосуточное пикетирование возле посольства, мы выступали против этих выборов, потому что считаем, что в России нет больше выборов…

- После какого года?

- Я думаю, что после 2004 года, это на мой взгляд.

Так вот, мы стояли целый день, с плакатами, пришло много людей. И вот посольство требовало нас разогнать, мотивируя это тем, что в день выборов не может быть никакой агитации, но мы и не агитировали, мы выступали против псевдовыборов.

- В интервью интернет порталу Russian Gap ты сказал, из-за того, что у тебя в России мама, - "приходиться держать себя в рамках, а то так бы совсем отвязался". Я правильно понимаю, если бы мама была здесь, то некоторые вещи из твоих уст звучали бы громче?

- Сложно однозначно ответить на этот вопрос.

- Я имею ввиду, где ты для себя определяешь эти рамки?

- Рамки для меня - это правовое поле Великобритании.

- Хорошо, я поясню вопрос, например тебе говорят: "Андрей, сиди тише, ты можешь заявлять об этом и том, а вот специфические вещи не трогай, не забывай, у тебя в России мама живет"

- Нет, со мной это не возможно, наверное, это собственные какие-то факторы, личные, так как мне никто не может указывать, как и что мне делать. Я никому не подчиняюсь, я не зависим ни от кого.

- Тебе государство помогает?

- Какое государство?

- Британское.

- Нет, а почему оно должно мне помогать, нет таких пунктов, по которым оно должно мне помогать? Британское правительство предоставило мне политическое убежище. Да это и не мое, ходить с протянутой рукой и заниматься грантоедством.

- Злые языки, наверное, говорят: "Вот поехал отрабатывать госдеповские деньги"

- Да я с удовольствием возьму госдеповские деньги, только Госдеп меня "не слышит", а слышит только та сторона, где злые языки (Смеется).

- Давай вернемся к вопросу, чтобы было понятно, ограничения из-за мамы на тебя никак не влияет? То есть, у тебя получается говорить громче?

- Оно не влияет. Нам иногда удается это сделать, правда, не всегда. Мы не так любимы якобы оппозиционными российскими СМИ, выйти на средства массовой информации достаточно сложно, и, даже если это получается, то не удается отстоять свою точку зрения до конца.

- Что, получается, идет "глушение сигнала Андрея Сидельникова"?

- Можно сказать и так. Известный факт, что агентство РИА Новости поставило "метку", "выдавать информацию, где упоминается фамилия Сидельников нельзя.

- Тебе не страшно? Ведь такие, как ты травятся Полонием -210, вешаются, с ними что-нибудь происходит.

- Страшно. Чисто по-человечески иногда бывает страшно, не буду лукавить, но страх это такое… он приходит, уходит. С ним привыкаешь жить. На моей памяти достаточно много людей, которых я знал лично, были убиты.

- Они были друзьями?

- Это были знакомства в связи с моей деятельностью, например как Аня Политковская, мы с ней не были друзьями, мы с ней виделись за месяц до ее убийства, когда ехали забирать ребят из "ментовки" в центре Москвы, которых схватили на нашей акции.

- Тебя, по-моему тогда еще ФСБ вызывало после ее убийства?

- Да был такой момент.

- Какие вопросы они тебе задавали?

- Вопросы задавали о Борисе Березовском. У всех, когда случалась подобная ситуация, вопросы возникали о Борисе Березовском. Просто я в то время работал с ним. То есть когда убили депутата Госдумы Владимира Головлева, когда убили сопредседателя партии Либеральная Россия Сергея Юшенкова, первый вопрос всегда был о Березовском.

- Работа с Березовским согласовывалась с твоим внутренним пониманием? Ведь многие считают его олигархом?

- Согласовывалось. Для меня он не был олигархом, мы с ним познакомились в 2002 году и в тот момент я почувствовал, что у меня стопроцентное совпадение взглядов с этим человеком.

- В последствие твое отношение изменилось?

- Нет. Были моменты ,в чем я был с ним не согласен и я ему говорил об этом. Я думаю, ему это нравилось, так как он был окружен людьми, которые говорили только то, что ему нравилось. Я ему в самом начале сказал, что вот сейчас у нас стопроцентное совпадение взглядов, но если что-то будет, с чем я не буду согласен, то сразу об этом сообщу.

- Ты мне как-то сказал, что когда убили Немцова, ты начал оглядываться. Как сейчас? Оглядываешься?

- Нет, не оглядываюсь. Действительно, первые несколько дней я оглядывался. Мы были знакомы с Борисом 17 лет, у нас были с ним приятельские отношения.

- То есть был одним из тех людей, которым ты мог поздно вечером позвонить и спросить как дела?

- Да, я так и делал, мы не так часто созванивались, но все таки были в контакте. Но, да, я мог позвонить и спросить как дела и посоветоваться на определенные темы.

- Можно сказать, что с уходом из жизни этих людей на их места становятся люди равнозначные, те, которые поддерживают тебя?

- Нет, не становятся.

- То есть с каждым годом ты становишься более одиноким?

- Нельзя сказать, что одиноким, но такого уровня людей становиться все меньше, замены этим людям нет. Во всяком случае, я не вижу в "оппозиции", я поставлю в кавычки это слово, этих людей. Я в оппозиционной деятельности давно и у меня сформировалось свое к ним отношение, равно как и у них по отношению ко мне. Я не могу сказать, что в России есть сегодня оппозиция. Это проблема общества и того, что у нас 16 лет подполковник КГБ находится у власти. Площадка, естественно, зачищена, кто убит, кто за границей, кто в тюрьме. Так что в России опасно заниматься оппозиционной деятельностью. Каждый год людей убивают, каждый год кого-то садят за решетку.

- А почему мы о них не слышим?

- О ком вы не слышите? Может быть потому, что это не настолько яркие люди, это активисты, они не настолько известны в СМИ.

На меня Россия сегодня производит печальное впечатление.

- Но 80 процентов ее жителей считает, что все наоборот хорошо.

- Сегодня они любят Путина, а завтра будут любить "путина" с другой фамилией.

- Какое общество, а вместе с ним и правительство ты хотел бы видеть и возможно ли его увидеть в нашем поколении, или это инвестиция в будущее?

- Нашему поколению, к сожалению, не грозит увидеть позитивные изменения в обществе. Я в этом совершенно убежден. И независимо от того, кто сегодня будет находиться у власти, а те люди, которые сегодня находятся у власти, они эту власть не отдадут, но будут отстреливаться до последнего патрона. Но вызовы для общества должны делаться постоянно, а этими вызовами должен кто-то заниматься. Я вношу свою небольшую лепту, так как меня это беспокоит.

К сожалению, у России, я, наверное, сейчас говорю в рамках Российской уголовной ответственности, я не вижу будущего в границах, которых она сейчас находится. Я вижу распад.

- Какие формы этот распад приобретет?

- Мне сложно сказать. Я скажу так, ту территорию, те люди, тот народ, я лучше скажу то население, спасет только распад.

- Это будут кровавый распад?

- К моему большому сожалению, скорее всего это будет кровавый распад в связи с тем, что просто других путей уже нет. Нужно сделать, чтобы он не был кровавым.

- Вопрос по делу Александра Литвиненко. Когда было озвучено решение о возможной причастности Владимира Путина к убийству, многим не дает покоя это "возможно". На мой взгляд.ю судья должен быть более точен в определениях.

- Если вы обратите внимание на такого рода решения или близкого к этому, то здесь в Великобритании такая правовая система, что это слово "возможно" не означает "я не уверен", "я не думаю". Насколько я знаю, у судьи была и секретная часть документов, таким образом, у него были все основания выносить такое решение с такой формулировкой.

Я понимал и продолжаю понимать, что никакой бумажки на убийство, никакой директивы сверху не было и быть не может. Это было устное распоряжение, но даже если и нет, то это было молчаливое согласие. Но то, что он знал, что именно таким способом должно быть совершено убийство я в этом совершенно не сомневаюсь.

- Последний вопрос. Если бы у тебя была возможность поговорить с Путиным, что бы ты ему сказал?

- Мне понравился ответ Марины (вдовы Литвиненко – ред.), - "Путин уйди". Но я бы ему сказал: "Володя, сдайся, и я тебе гарантирую честный и независимый суд".

Потому что куда он должен уйти? Ему идти некуда. Я считаю, что он виновен, но виновность его должен подтвердить суд. Поэтому должно быть полное расследование по всей деятельности Владимира Путина и не только Владимира Путина.

Наши блоги