7 февраля, вторник, 2012 6:10

Бунтовщики без цели

Игорь Лесев

Тихие

Сказать, что западный мир идет в разнос, митингуя, возмущаясь и остервенело бунтуя, видимо, нельзя. Особенно если проводить исторические параллели. Даже не углубляясь в баррикадные бунты Европы XIX века или революционные события первой половины ХХ века, история Европы вся пронизана массовыми выступлениями широких социальных групп. Студенческие выступления 68-го во Франции, антивоенные шествия против войны во Вьетнаме в Штатах, шахтерские выступления в Британии времен «железной руки» М. Тэтчер. По эту сторону «железного занавеса» также проходили свои бунты – венгерский 56-го, «пражская весна» 68-го, «Солидарность» в 80-е в Польше…

Однако разница между «тогда» и «сейчас» - огромна. Социальные выступления времен «холодной войны» всегда имели какой-то узкий адресат. Они были или за что-то (за гражданские права, за равенство черных, за свободу геев) или против чего-то (против войны, против сокращения зарплат, против диктатуры). А потому такие движения логично заканчивались, когда черные получили право голоса, армии уходили из Алжира/Вьетнама/Афганистана, шахтеры Ньюкасла находили новые места работы, а диктаторские режимы заканчивали свое существование. К слову, такое же было и у нас – в России в 1991-м и 1993-м, в Украине в 2004-м. А вот современные выступления времен мирового финансового кризиса имеют принципиально иную природу.

Специфика бунтов такова, что они направлены не против какой-то конкретной проблемы, а против аморфной капиталистической системы в целом. Выступают не против Обамы, Саркози, Папандреу или Монти, а против чего-то «глобально несправедливого». И самое интересное, как только социальные протесты входят в какое-то предметное русло, они тут же затухают. Яркий пример демонстрирует американское движение «Захвати Уолл-Стрит». Как только организаторы движения во Флориде предложили должникам по ипотечным кредитам просто не отдавать деньги банкам, проявилась тут же проблема «конкретного случая». Выяснилось, что среди должников по домам есть не только уволенные люди с пятью детьми на шее и больной мамой/женой, но и откровенные тунеядцы, дне желающие корпеть на малопрестижной работе. А с другой стороны, есть люди, которые действительно имеют пять детей, больную жену/маму/тещу, но все равно выплачивают кредит, потому что считают это правильным. Иными словами, как только откровенно левацкое и не имеющее какой-то конкретной программы действия движение «Захвати Уолл-Стрит» решает чего-то добиваться КОНКРЕТНО, оно тут же начинает разваливаться от своей же неконкретности.

В этом ключе, «налоговый» или «чернобыльский» майданы в Украине, или движение «За честные выборы» в России кардинально отличаются от западных выступлений. На наших просторах среда «бунтовщиков» имеет конкретные, четко осязаемые цели. На Западе же бунтовщики существуют без цели.

Буйные

С арабами все сложнее. Западная трактовка, что «народы устали от диктатур и требуют либерализации», не выдерживает никакой критики. Требовать либерализации в условиях доминирования исламской религии приблизительно то же самое, как ожидать от гомосексуальной среды инициатив введения уголовного преследования за мужеложество. Выборы в Ливии и Египте, на которых победили радикальные исламисты, ярко демонстрируют, что от «сильной руки» и жестких светских ограничений в арабском мире никто не устал. А это значит, что активные социальные выступления в арабском мире по своей «аморфизируемой» идеологии (а еще вернее сказать, при отсутствии какой-либо четкой идеологии вообще) очень схожи с бунтами в Европе и Америке.

Формы у этих выступлений разные, но это зависит от кардинально различных устройств западного и мусульманского миров. Человеческая жизнь на Западе имеет ценность, и к Иисусу американец или француз не стремится такими ускоренными темпами, как араб Сирии или Ливии к Аллаху. Существует и психологические отличия. Итальянец с греком после разбития очередной витрины магазина и закидывания полицейских «коктейлем Молотова», рассчитывает вечером вернуться домой и посмотреть футбольный матч под бокал пива. Араб же, выходя на площадь Тахрир, или к аэропорту Дамаска, психологически готов, что этот конкретный день для него может стать последним. Отсюда и тотальная не боязнь к проявлению насилие, которое часто перерастает в откровенный садизм. Если видео, на котором изображено, как зад Каддафи протыкают штык-ножом, еще можно (с огромной натяжкой) объяснить «народным гневом», то дикая поножовщина между фанатами футбольных команд в Порт-Саиде (74 трупа в аполитическом столкновении между гражданскими лицами!) рациональному осмыслению уже не подлежит.

Но вот во всем остальном бунты на Западе и в арабском мире практически идентичны. Формально народ бунтует против «бедности» и «несправедливой системы», при этом огромные социальные массы готовы к реальным активным (часто очень агрессивным) действиям. Но как только дело касается конкретики, все движения начинают саморазрушаться. Потому-то трехлетние бунты до сих пор не породили ни своих Че Гевар, ни своих «фронтов спасения», ни своих революционных идиологем. Мир бунтует без цели. В основе левацкие устремления и гуманистические абстракции. А на деле – развалить все до основанья, а там уже «кто-то» что-то новое построит.