УкрРус

Сказки русского мира. Вся правда о смерти боевика "Гиви"

Слухов о смерти боевика Гиви (по паспорту Михаил Толстых 1980 года рождения), ходит великое множество.

Один раз его будто бы хлопнули еще в январе во время так называемой "лобовой атаки" на здание Донецкого аэропорта им. Сергея Прокофьева. Тогда они со своим друганом Мотороллой за каждую "цыганочку с выходом" от двадцати до пятидесяти человек в виде "двухсотых" грузов на поле оставляли. Накачивали придурков наркотой, дурней пропагандистской и ура-а-а-а, вперед, за родину за Сталина. А сами сидят в засаде, потешаются как укропы из братишек, георгиевскими ленточками разукрашенных, решета делают.

"Ничьо, - говорят, - главное что те, которые выживут, будут полноценным счастьем в Новороссии наслаждаться. Каждую минутку жизни ценить".

И похер, что кругом разруха, мрак, отчаяние у местного населения. Настоящему бойцу все эти лишения до одного места, ибо он на жизнь по-другому смотрит. Закурил сигаретку — хорошо. Чайку хлебнул — отлично. Большую нужду на развалинах пионерлагеря справил — неземное облегчение.

Ведь мирная жизнь, она для слабаков. Для баб визгливых да детей малых. А мужика мужиком только война делает. Кто пороху нюхнул, до скончания века воевать будет, пока свои же и не грохнут.

Второй раз, точно, замочили Гиви в середине июня. Говорят, накрыло его с дружками снарядом выпущенным бойцами 95-й аэромобильной бригады прямо в штабе отряда "Сомали". Поговаривали, будто сепар с позывным "Кошмар" сам передал эту новость по рации. Укропы ту волну перехватили, и понеслась... "Гиви убит! Гиви убит!". Зайдите в интернет, сами посмотрите. Десятки тысяч репостов на всех ресурсах.

Оченно, конечно, укрофашистам хотелось, чтобы это было правдой. Злы они на Гиви за садистские издевательства над военнопленными, за слова обидные да речи высокопарные, которые тот на камеру Грема Филипса лепечет.

Однако и эта новость фейковой оказалась. Жив наш Гиви и прекрасно себя чувствует. 20-го июля в компании друзей отмечает тридцать пятый день рождения. "Группа крови на рукаве, твой порядковый номер на рукаве..." - поет Цой из динамиков, а знаменитый защитник православного отечества баб за ляжки щиплет, кричит "у-у-у-у-у-у", бедрышками покачивает, ручонками дергает и ведет себя образцово-показательно по-пацански, как в кодексе строителя ДНР записано.

Вот только недолго оставалось гражданину Толстых веселиться. Ровно сорок деньков ему судьба отпустила. Аккурат в ночь с 30 на 31 августа 2015 года произошла трагедия, о которой я вам сейчас и поведаю.

Как водится, в последнее воскресенье августа отмечал весь трудовой Донбасс День шахтера. На концерте, приуроченному к этой дате, в донецком театре оперы и балета выступало наше всё - Иосиф Давыдович Кобзон.

Куда же без его песен в сопровождении липецкого оркестра народных инструментов.

"Я люблю тебя жизнь, что само по себе и не ново..." - в дуэте с Захарченко выводил на сцене народный артист.

У восьмидесятилетних бабушек от такого репертуара прямо во время концерта множественные оргазмы случалися, а у дедушек глухих, маразматичных опять в штанах что-то шевелиться начинало, да душа в космос рвалась.

Так и хотелось воскликнуть от распирающей грудь радости:

"Чудо вы наше парикообразное!"

"Мумия наша ветхозаветная!"

"Всемирный председатель православной коммунистической партии!"

"Отец родной и мать с прабабушкой в одном обличии!"

Знаем о бедах ваших, о проблемах урологических. О сложнейших операциях в чужих землях перенесенных. О том, что Путин лично поспособствовал выбить одноразовую шенгенскую визу в ненавистную вашему православно-иудейскому сердцу Италию - колыбель мирового фашизма.

И хоть упирались вы, прям, можно сказать, буйствовали, не желая отдаваться на поругание эскулапам натовским, заставил он вас совершить это небогоугодное паломничество, подлечить, значит, свою простаточку, за здоровье которой мы всем миром молимся. А также за здоровье вашей уретры, яичек с семенными канальцами и иже с ними мышцами брюшной полости, кишками толстыми и тонкими. За весь ливер ваш, да за хозяйство причинное включая головку пениса, мошонку и анальное отверстие денно и нощно поклоны бьем, да небесам молитвы возносим.

Будь здрав славный ху* Кобзонов со всеми прилегающими к нему терриконами. Будут здравы мудя артистические, будут и песни звучать на полную, люд донецкий своим величественным милозвучием радуя. И про весну на Заречной улице, и про планшеты, в которые заправленные космические карты (СССР еще в начале 60-х уже планшеты имел, которые америкосы только спустя 40 лет выдумали)! Про отцовскую буденновку в старом румынском шкафу найденную, да про парней молодых, что пошли в забой за славную мифическую Новороссию, а теперь в могилах братских безыменных по всему краю без присмотра валяются.

На том концерте присутствовали уже бухие Гиви, Моторолла да ихний дружок из Англии Грем Филлипс, который на словах финальной песни "дни и ночи у мартеновских печей не смыкала наша родина очей" задал сакраментальный вопрос:

"Ну что, пацаны, когда мы к бля*ям поедем?"

"Ла-ла-ла!" - Гиви, преисполненный духовности, пел победоносный скреп-псалом вместе с залом.

"Не, у меня жена молодая и ребенок, - буркнул спящий в глубине ложи рыжебородый боевик Моторолла. - Да и заебался я уже бухать за последние дни. Жара бля..."

"Это радость со слезами на глаза-а-а-ах... день победы, день победы, день победы-ы-ы-ы" - неистово орал Гиви, хлопая в ладоши и, обливаясь потом, потому как в театре было действительно очень жарко.

"Хватит пиз*еть, поехали ебаться!" - настойчиво теребил его за рукав английский журналист, которому песни Кобзона были совершенно безразличны.

Приблизительно так реагировали бы бабушки Макеевки на выступление группы "Продиджи" в доме культуры имени Ильича, куда их загнали на предвыборный концерт Партии Регионов. Зевали, тихо матерились, сморкались в бархатные портьеры да ждали часа, когда раздадут обещанную гречку с подсолнечным маслом да консервированную сайру.

"Филя, отъебись. Дай закончить песню и поедем!" - отмахнулся Гиви и допев вместе с Кобзоном последние слова, еще долго и неистово аплодировал, не подозревая, что полупокойный артист может повторно зайти на очередной круг своей программы. Концерт и так без малого длился три часа.

"Ну что, еще раз споем "Спят курганы темные" или "Весну на Заречной улице"? - спросил Кобзон у зала, после десятиминутной речи о величии Путина.

Когда же народ, отозвался овацией, даже позитивно настроенный к артисту боевик, принял единственно правильное в этой ситуации решение:

"Ну его на ху* этого Кобзона, поехали к бля*ям. Праздник все-таки!"

По старой ДНРвской традиции, установленной с первых дней народной власти, с лучшими бля*ями города развлекались в реконструированной к ЕВРО 2012 гостинице "Шахтер", куда Грем Филлипс неоднократно наведывался как секс-турист еще в те времена, когда Донецк был украинским городом.

Помнится, тогда он всегда удивлялся: "Украинских бля*ей где только не встретишь? И в Москве, и в Саратове, и в Нижнем Новгороде. Каждая вторая там, если не из Донецка, так из Луганска!"

Теперь же, когда оказалось, что Донецк и Луганск вроде как-бы и не Украина, этот вопрос обходили стороной, ибо со времен начала войны на Донбассе уже не каждая вторая, а восемь из десяти девушек-жриц любви на российских территориях были из новообретенной Новороссии.

Однако в тот вечер, будучи прилично пьяным, Грем не сдержался и затронул скользкую темочку.

"Это что же выходит? - цокал языком в прошлом опытный секс-турист, а ныне известный видео-блогер, - что те бля*и, которых я знал, были вовсе не украинками. Ведь Донбасс - это не Украина?

"Ты на что намекаешь, свинья английская? - искоса поглядывал на него бухой в доску Гиви, сидевший за рулем отжатого у "Приват-банка" бусика "Вольксваген" и куривший в окно.

"Что на нынешний момент главной экспортной статьей ДНР являются бля*и. Ха-ха-ха!"

"Ах ты су*а!"

"А чьо не так? Это же круто! На этом можно построить целую индустрию. Рискованные секс-туры в ДНР. Я лично готов за это взяться!"

"Ты только Захарченко об этом не вздумай проговориться, придурок. Он же у нас за мораль и духовность!"

"Да пошел он на ху*! Такой же моральный урод, как и все остальные. Одни слова за мораль и духовность, а сам бухает каждый день и по телкам шароебится. У вас у русских все так — одно говорим, другое думаем, третье делаем. Отчего так, Гиви?"

"Загадочная славянская душа..."

"Какая на ху* душа? Варвары вы просто дикие. Живете сплошными инстинктами да эмоциями. После нас хоть трава не расти. Но именно это мне в вас и нравиться"

"Хватит пиз*еть. Вылазь, приехали"

После недолгого путешествия по пустынным улицам праздничного Донецка, бусик припарковался на стоянке у центрального входа в отель, где когда-то была смотровая площадка автосалона "Мерседес".

Кроме Грема и Гиви из бусика вышли еще двое. "Серый" и "Патрон" - старые боевые товарищи.

"Что в магазине-то брать?" - спросил "Патрон", закуривая сигарету.

"А чьо возьмешь, то и возьмешь. Жрачки какой-нибудь для девок. Шоколаду, конфет".

"Бухло не брать?"

"Ты чьо Серега, какое бухло? Палёнка кругом одна для быдла. Разве сам не знаешь? Я вон у бати настоящим коньячком да вискарем по случаю праздника разжился. Филя, пойди в багажнике возьми. Посуды одноразовой купите, если будет!" - крикнул в спину удаляющимся друзьям Гиви, а потом помог Грему Филлипсу выгрузить из бусика пакеты с заранее припасенными качественными алкоголем, напитками и едой.

Поднявшись на невысокое крыльцо, наши друзья скрылись за зеркальными дверьми холла.

"Ты чьо это серьёзно про бля*ей с Донбасса сказал?" - насупленно спросил Гиви, когда они через пять минут, заказав два совмещенных номера и позвонив сутенерам, снова вышли на крыльцо покурить.

"Ну так ёптыть... - совершенно в духе времени отозвался иностранный гость, который, услышав "голоса народного Донбасса", отлично научился их копировать. - А хули братан, это чьо не правда, блеать?"

Гиви серьезно задумался и, глядя в сторону памятника Кобзону, что стоял на противоположной стороне улицы, молча докурил сигарету до конца. Выбросив окурок под ноги, беапеляционно заявил:

"Я сегодня, по случаю праздника, отымею стопроцентную хохлушку, мамой клянусь. Не все же время наших девок ебать? Пора и на укропских баб переходить. Пусть отведают фашистки донецкого ху*!"

"И где ты такую собираешься взять?"

"Есть у меня на примете пленная волонтерка. Рыжая такая, су*а, из самого Львова. Позывной "Ластивка". Ласточка по-нашему. Уже недели две как на подвале сидит. Я сейчас пацанов попрошу, чтобы они ее сюда привезли. Откормлю, отмою да и вжарю, как следует, по случаю праздничка".

Потыкав пальцами по экрану замызганного айфона, террорист нашел нужный контакт и в приказном порядке сообщил в трубку:

"Рыжую "Ластивку" давайте ко мне на свиданку. Надо поговорить кое о чем. Гостиница "Шахтер" как подъедете, набирайте."

А тут и пацаны из магазина подтянулись.

"Ну чьо, ребя, пошли занимать боевые позиции?"

"Попиз*юхали..."

Девок привезли минут через двадцать.

Обычно, еще до войны, они ховались на последнем этаже в холле перед рестораном и прилегающих закоулках. Заказчикам было крайне удобно. Поднялся на лифте, осмотрел товар, договорился о цене и вперед. Сейчас же, ввиду того, что платежеспособных клиентов стало в разы меньше, а всяких долбоё*ов с оружием развелось немеряно, девушек вывозили на передовую по предварительной договоренности с местными властями.

Коммуникацию осуществлял старый опытный доходяга по кличке "Палыч" в прошлом известный вор-рецидивист, а теперь официальный переговорщик, который ошивался возле рецепшна.

"Уважаемым людям скидошьки..." - шипел он, растягивая в полубеззубой улыбке узкий рот, когда на восьмом этаже прямо в коридоре выстроилась целая шеренга из двенадцати проституток, привезенных на "смотрины". Чуть в сторонке двумя темными пятнами, прислонившись к стене, бычились охранники-сутенеры, доставившие товар.

"Все крещеные православные?" - в первую очередь спросил Гиви.

"Все-е-е-е..." - закивали те головами, а некоторые даже потянули из декольте серебрянные и золотые крестики, не совсем оценив шутку.

"Молитву "Отче наш" знаете?"

"Знаем, знаем..."

"Ну тогда заходим в номер. А те нехай подождут в коридоре" - кивнул он в сторону сутенеров-охранников.

Грем Филлипс был прав. Ввиду военных действий, качество человеческого материала желало лучшего. Девок в самом соку, холеных, лощеных с накачанными гелем, вывернутыми наизнанку губами, упругими грудьми и оттопыренными задницами, к которым привыкли секс-туристы времен украинского Донецка, не было совсем. В общей массе проститутками были либо совсем юные, неопытные девочки, только вступающие на этот скользкий путь, ввиду полного отсутствия каких-либо финансовых и карьерных перспектив в молодой народной республике; либо уже престарелые бля*и, лет так около сорока с потухшими глазами, прокуренными голосами и крашенными кое-как волосами. Первые были одеты чистенько, но бедненько. Вторые же все сверкали стразами, как новогодние елки, вели себя развязно и пыжились увядающими формами, затянутыми в кружевные чулки и корсеты. Парням почему-то нравились именно они.

"Патрон" себе взял тетю Наташу, с которой по, всей вероятности, уже когда-то был знаком, а "Серый" остановил свой выбор на даме по имени "Фаина".

"Откуда ты Фаина?"

"С Горловки", - ответила та, гортанно и глубоко произнося по-украински букву "ге".

Англичанин же, наоборот, долго и тщательно подходил к своему выбору, и в итоге остановился на очень простенькой, совсем молодой девочке по имени Эльвира. Русые, прямо расчесанные волосы падали на беленькую, облегающую маечку с турецким флагом. Синяя мини-юбочка, босоножки на платформе. Хипстерские браслетики на запястье и грудь нулевого размера с лифчиком. Килограмчиков сорок пять, не больше. И удивительная печаль в серых глубоких глазах. Как говориться "ебу и плачу". Извращенцы все-таки эти европейцы.

"Чьо вы ржете, кони! - огрызнулся на пацанов, когда они начали его подкалывать. - Трахайте свои азиатские дискотечные шары, а европейцы ценят простоту и естественность.Тем более, что мы с Эльвирой будем только разговаривать. Ты где учишься?" - обернулся он к девушке.

"В университете на русской филологии. Послезавтра первый учебный день"

"Ясно вам варвары. Короче, сколько?"

В этом вопросе Палыч был суров. В старые добрые времена таксы колебались от трехсот до шестисот долларов за ночь в зависимости от качества товара. Теперь же официальная цена — тридцать долларов час. Сто долларов — ночь. Половину забирали сутенеры, которые отстегивали "Палычу" десять процентов. По той же схеме рассчитывались и девочки.

"А где же обещанные скидки?"

"Так куда же меньше? - возмущался вор-рецедивист, одетый в очень приличный летний костюмчик из голубого льна. - Грем, ты же отлично знаешь прошлые цены!"

"Да, но тогда телки были фирменные, как на подбор, а теперь просто какой-то человеческий шлак!"

"Ну почему же шлак? Зачем ты девушек обижаешь?"

"Девушки разве вы обижаетесь?" - англичанин удивленно глянул на строй проституток.

"Не-а-а-а-а", - затрусили те волосами, и только Эльвира опустила глаза вниз.

"Вот видишь, они не обижаются, ибо сами знают что они — человеческий шлак..."

"Так, су*а, фашист ебаный, заканчивай тут свои человеконенавистнические высказывания, - заступился за девушек благородный Гиви, разрядив ситуацию веселым смехом. – Он, как набухается, такую ху*ню несет. Не обращайте на него внимания, девчата. Палыч, давай так... Мы платим по сотке баксов за четырех девок, но с возможностью замены через пару часов.

"Ох, - тяжело вздохнул пожилой секс-коммуникатор. - Это с ними надо договариваться. Они ведь тогда получают вдвое меньше. Девчата, согласны на то, что вас через два часа поменяют?

"Да согласны, чего уж там, - закивали головами более опытные дамы. - Деньги на дороге не валяются".

На том и порешили. Рассчитались вперед рублями по курсу семьдесят за доллар. Гиви для проформы тоже взял себе опытную бабу Земфиру, всю в "Гуччи" и "Армани", увешанную поддельными золотыми цацками.

Когда же расчет был произведен и девушки, которым не посчастливилось попасть в передовой отряд борцов за вольную Новороссию, потянулись к выходу, в кармане у Гиви снова зазвонил телефон: "Союз нерушимый республик свободных, сплотила навеки Великая Русь" - заиграла трубка гимн СССР.

Он вышел в соседнюю комнату, а вернувшись через минуту, сообщил друзьям-коллегам:

"Вы тут развлекайтесь, а я неподалеку в соседнем номере. У меня дела. Закончу - присоединюсь".

"Ластівка" в сопровождении двух бойцов отряда "Сомали" зашла в номер тихо и настороженно, принеся с собою "ароматы" затхлого донецкого подвала обычной хрущевки. В номере запахло ржавыми трубами, пылью, кошачей мочой, потом и перловой баландой на комбижире, которой кормили украинских военнопленных.

"Жрать хочешь?" - с порога спросил ее Гиви, кивнув на пышно накрытый по случаю праздника журнальный столик, на котором в одноразовых, пластиковых тарелках были разложены дефицитные сырокопченые колбасы, хлеб, сыр, бастурма, огурцы и помидоры. Посередине стола стояла слегка надпитая бутылка виски "Ред лейбл", водка "Журавли", апельсиновый и яблочный соки.

"Ни дякую" - тихо отвергла предложение девушка.

"Бухнешь?"

"Ни дякую".

"Фу, смердит от тебя... Может пойдешь помоешься?"

"Ластівка" подняла голову и посмотрела в сторону приоткрытой двери, за которой в теплом свете облицованной мраморной плиткой ванной комнаты, висели белоснежные полотенца и чистые халаты.

"Не волнуйся, мы выйдем и закроем дверь на ключ. У тебя будет целых двадцать минут. А хочешь - полчаса, чтобы помыться..."

Девушка нервно сглотнула слюну.

Даже не смотря на серые разводы пыли, что покрывали ее шею и руки, на грязь под ногтями, на давно не стиранную камуфляжную майку и пыльные измазанные сажей штаны цвета хаки, она была удивительно красива. Росту выше среднего, с огромной копной густых рыжих волос забранных резинкой в толстый пучок на затылке, длинной шеей, выпуклой грудью и стройными тугими ногами. Чем-то напоминала женщин-аватаров из одноименного фильма Девида Камеруна.

"Пошли пацаны. У тебя есть пол часа на все про все. Обещаю, что за это время в комнату никто не зайдет. Только не вздумай отсюда тикать. Я буду курить на соседнем балконе. В коридоре тоже дежурит охрана. Будешь умницей, попадешь в первую пятерку по обмену пленными. Кстати вы ее хорошо обыскали?".

"Она чистая"

Гиви кивнул боевикам, и они вместе вышли из номера, громко, по-хозяйски захлопнув за собой двери.

Когда же через полчаса он вернулся, девушка в халате стояла и смотрела в окно, за которым редкими одинокими огоньками светился некогда ярко освещенный Донецк. Голова была обернута белым полотенцем.

"Я попрала речи и билызну, и повисыла йийи на сушарку. Якшо треба кудись йти, то це не проблема. Хай сохне на мени".

"Да нет, нам особенно спешить некуда" - Гиви налил себе виски и уселся на диване. - Может все-таки выпьешь?"

"Ни дякую".

"Так хоть поешь".

"Я не голодна".

"Не выебывайся. Когда ты нормально то жрала. Две недели тому?".

"Нас нормально годують".

"Только не пиз*и..." - поморщился он.

"Навищо вы мэнэ сюды прывэзли?"

"Хочу поговорить с тобой начистоту".

"Про що?".

"Какого ху* вы пришли к нам с войной?"

"Не мы почалы цю вийну".

"А хто?"

"Россия".

"То есть это российские военные уже больше года ху*чат по Донецку?"

"Российськи вийськови постачають вам зброю, для того щоб вы воювали з нами. Мы тильки видповидаэмо на обстрили з вашои терытории"

"А какого ху* вы пришли к нам на Донбасс?"

"Бо Донбасс — це Украина".

"Якая в пиз*у Украина? Вот я коренной дончанин. Я тебе заявляю, что Донбасс - это ни ху* не Украина. И со мной согласны девяносто процентов жителей этого города. Мы ненавидим Украину. Ибо вы продались Западу. Вами правят черножопые пиндосы. А мы хотим быть вместе с Россией, потому что она одна противостоит мировому злу и способна огрызаться, а не ложиться, как бля*ь, под дядю Сэма. Что, не правда? Россияне и украинцы — это один народ, который искусственно разделили, чтобы ослабить Россию, а вы и повелись на эту мульку!"

"Міы ризни..."

"Яки, на ху*, ризни? Чем мы "ризни"? Верим в одного Бога, имеем общую великую историю..."

"Ваша история — не наша история!"

"Американские бредни. Киев — мать городов Русских. И мы скоро там будем!"

"Русь — це Украина"

"Чего?"

"Сучасна Росия — це Московия, правонаступныця Золотои Орды. Росияны не можуть жити без царя-батюшкы. А мы — вильни люди. Здохне Путин - и Росия розвалыться".

"А ваш царь Порошенко за которого вы воюете, еще раньше сдохнет..."

"Порошенко нам не цар, и мы не за нього воюэмо. Ми бьэмось за свою землю, за свою хату, за свои родыны и за право бути вильными людьмы, а не царськыми холопамы"

"Вы укры все такие. "Моя хата с краю", "Садок вышневый коло хаты". Все "муё да муё". Собственники мелкие. Вот и вся ваша национальная идея. Тут вам Россия предлагает снова стать хозяевами в мире, а вы за свою землю и свою "родыну" отказываетесь от великой миссии, наконец-то показать всем, кто в доме хозяин!"

"Нам ця имперська гидь ни до чого. Нам чужого не треба. Нам би своэ захистити"

"Вот и "захистили". Раздевайся давай...."

"Що?"

"Раздевайся, бля*ь, я сказал..."

Гиви махнул залпом полстакана виски. Резко встал с дивана, подошел к девушке и, обхватив ее руками за талию, вместе с алкогольными парами выдохнул в лицо:

"Я тебя хочу!"

Он чувствовал, как подавшись корпусом назад, она пробует выскользнуть из его объятий, отворачивая лицо в сторону и еще больше разжигая страсть взмахами рыжих волос, которые при каждом движении касались его щек и подбородка, дразнили запахом свежего девичьего тела.

"Я хочу тебя! - шептал Гиви, впиваясь жадным поцелуем в белоснежную гибкую шею, все сильнее прижимая к себе украинку и пытаясь увлечь ее в сторону дивана.

"Стоп! Стоп! Стоп!" - вдруг резко закричала она, отталкивая его от себя обеими руками. - Давай домовлятися!"

"Давай!" - он не ожидал такого поворота событий.

Замер от неожиданности и даже расхохотался.

"Налый мени виски".

"Да сколько угодно!" - Гиви подскочил к столу и наполнил до половины два пузатых гостиничных стакана.

"Ластивка" уселась в глубокое кресло, забросив ногу на ногу, и, ухватив со стола кусок хлеба с бастурмой, аппетитно ела, засыпая белоснежный полураспахнутый халат черными крошками бородинского хлеба.

"Вот это другое дело! Я всегда знал, что мы найдем общий язык! Славяне все-таки!" - Гиви галантно передал ей стакан, и, усевшись напротив на диване, спросил: - За что пьем?"

"За мир во всем мире!" - по русски сказала девушка.

"Отличный тост. Пьем до дна!".

Они выпили. Джентльмен налил даме яблочного сока, в то время как дама, ухватив с тарелки пару кусочков колбасы, попросила продолжения банкета:

"Як там у вас: мэжду первой и второй пэрэрывчик небольшой?"

"Абсолютно правильно!"

Они выпили снова.

"То що, пишлы до спальни?" - после небольшой паузы, прожевав до конца бутерброд, спросила "Ластивка", и с удовольствием сделала несколько больших глотков сока.

То, что было потом, показалось Гиви настоящей сказкой из "Тысячи и одной ночи".

Она разделась сама, а потом раздела и его. Уложила на широкую кровать и начала массировать ступни ног. От прикосновений он весь напрягся, налился желанием, и не в силах больше сдерживать страсть, ухватил ее за бедра и без презерватива, захотел прорваться внутрь. Но девушка деликатно и молча отстранила его от себя одним взглядом и легким движением рук.

"Лягай и просто закрий очи. Зараз я зроблю тоби приємно!"

Гиви не почувствовал подвоха. Закрыв глаза, он опрокинулся навзничь, и, заложив руки за голову, полностью отдался ее прикосновениям.

Он не видел, как за какую-то долю секунды "Ластивка" извлекла из промежности аккуратный десятисантиметровый французский ножик "Опинел".

В приглушенном свете прикроватных бра неярко блеснул холодный металл, и прежде чем гостиницу "Шахтер" огласил предсмертный крик Гиви, прозвучали слова:

"Це тоби за наших хлопцив. Слава Україні"!

Отрезанный член командира бандформирования "Сомали" полетел в угол. "Ластивка" же, нанеся себе несколько коротких ударов в область печени, рухнула на белоснежные простыни, не издав и звука.

Даже если теперь вам скажут, что Гиви выжил в этой истории - не верьте. Это либо его двойник, либо Гиви без ху*.

А какой может быть борец за "Русский мир" без ху*?

Правильно — никакой.

На том и сказочке конец!

ОРФОГРАФИЯ И СТИЛИСТИКА АВТОРА СОХРАНЕНА

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги