УкрРус

Жена настоящего мужчины

  • Иллюстрация
    Жена настоящего мужчины
    Corbis/East News

Это, конечно, была история любви. Он был черноволос, голубоглаз, широкоплеч, занимался альпинизмом и только что окончил факультет прикладной математики — процессов управления Ленинградского университета. Они встретились и познакомились случайно, но в него нельзя было не влюбиться. Она и влюбилась, конечно. Она была ленинградка, а он приезжий из какого-то маленького городка. Там у него остались мать и младший брат. Но ему, как одному из лучших студентов, дали хорошее распределение в Ленинграде. Он снимал комнату на Васильевском острове. Там они и встречались. Еще целовались в кино, ходили по набережным, взявшись за руки, и ели мороженое, сидя на парапетах. Она еще не закончила институт. Они хотели пожениться прямо сейчас, но ее семья была против, потому что они не верили в искренность его чувств: этому красавчику-супермену от тебя нужна только ленинградская прописка и потом площадь при разводе, неужели ты этого не видишь?! Не видишь, потому что совсем голову потеряла. Выйти замуж мы тебе запретить, конечно, не можем, но в нашей квартире его не пропишем, и видеть живущим здесь не хотим, так и знай, и ему скажи!

Семья была важной частью ее мира. Он сказал: не будем ни с кем ссориться, мы еще молоды, подождем, они увидят и поверят. Она сказала: пусть будет так, хотя каждый час, проведенный без него, казался ей пустым и никчемным. Он снился ей каждую ночь.

Они предохранялись неловко и неумело. И однажды она забеременела. И конечно, ему первому сказала об этом. Они шли по мосту, он рассмеялся, подхватил ее на руки и, смеясь, побежал вниз — все быстрее и быстрее. Прохожие расступались, солнце, небо и вода мелькали перед ее взором, ей было страшно и сладко.

Он вырос в провинции и поэтому сказал: вот теперь точно будем жениться! Она была обычной девушкой и поэтому спросила: и будет свадьба, и белое платье, и кольца, и все как положено? Он увидел, что это важно для нее, и сказал: конечно, все самое лучшее.

Это была история разлуки.

Потому что однажды, очень скоро, он просто исчез. Исчез без всякого объяснения, прощания. Просто не пришел, не позвонил, не написал. Она с каменным лицом обзвонила морги. Потом позвонила трем его друзьям, телефоны которых были ей известны. Они несли какую-то невразумительную чушь: кажется, уехал, мы сами не знаем, ну, знаешь, мало ли как бывает… Сходила на Васильевский остров. Хозяйка сказала: пришел от него молодой человек, отдал деньги, забрал вещи, я и сама чего-то тревожусь, такой красавчик был.

Ее родители сдержанно торжествовали: вот видишь, мы же тебе сразу говорили! Понял, что здесь обломилось, и ушел искать другую дуру!

Она отстраненно сообщила им о своей беременности. Они сначала закудахтали, но потом быстро взяли себя в руки. Что ж, если аборт делать уже поздно, ничего страшного, родим, воспитаем, генетический материал у пройдохи, судя по всему, вполне приличный.

Родился сын, назвали Иваном. Сходство с отцом с самого начала было поразительным, она зубы стискивала, когда смотрела, и долго не могла привыкнуть.

Она закончила институт с потерей всего одного года, пошла работать. Не жила букой — друзья, искусство, путешествия. Но на личном фронте долго-долго ничего не было, просто не чувствовала ни потребности, ни необходимости. Феномен выжженной земли, так она сама это назвала.

Семья намекала, нажимала и однажды познакомили ее с "умным, хорошим человеком из приличной семьи". "Хороший человек" выглядел очень зажатым, имел неотчетливый логопедический дефект, был кандидатом каких-то наук и маменькиным сынком (его мать была приятельницей ее матери). Но неожиданно нашел общий язык с подрастающим Иваном: они оба увлекались компьютерами.

Она решила: так тому и быть. Семьи обрадовались и "построили" молодым двухкомнатную квартиру. Стали жить.

Родилась дочка. Он хотел назвать ее Любой, Любовью. Она сказала: как угодно, но не так. Назвали Людмилой.

Об отце Ивана в семье не упоминали. Мальчик звал папой отчима. Но муж все-таки знал ее историю, конечно, в самых общих чертах: ей показалось, что так будет честно и правильно.

Муж с пасынком жили в компьютерах, следили за всеми новинками. Иван с седьмого класса, с благословения отчима, пошел учиться программированию. Она компьютерами почти не пользовалась.

Это была история печали.

Однажды самым обычным вечером (Ивану уже исполнилось 15) муж позвал ее к экрану.

— Посмотри-ка! — воскликнул он. — Кажется, я нашел биологического отца Ивана! И имя совпадает, и сходство поразительное!

Она подошла на ватных ногах, увидела… и почувствовала, что теряет сознание.

Муж вскочил, опрокинув стул, помог ей лечь, принес чай и валерьянку, оставил в покое.

Она два часа лежала, отвернувшись к стене, вспоминала. Потом пошла к мужу:

— Извини меня!

— Тебе не за что извиняться! — он махнул рукой и серьезно добавил: — Но, по-моему, ты должна знать.

— О чем? — она стояла, обхватив себя руками и закусив трясущуюся нижнюю губу.

— Он не бросал тебя. То есть бросил, конечно, но у него были на то серьезные причины. Я тут пошарился в интернете…

— И что?.. — она сама не услышала своего голоса.

— Он работал промышленным альпинистом?

— Да, — кивнула она. — Подрабатывал.

— Эта статья, в которой я нашел его портрет… Она хвалебная, про мужество, про не сдаваться и все такое. Он упал с какого-то здания и остался парализованным. Восстановился частично, в смысле — коляска. После больницы уехал в родной город, там сначала хандрил, а потом повесил у себя плакат: "Если не знаешь, что делать, делай шаг вперед!" — собрал всех умственно сохранных инвалидов города и окрестностей и организовал для них что-то вроде артели по сбору компьютеров из комплектующих, которые они покупали где-то за границей. Когда стало можно и в тему, начал грубо и сильно спекулировать их инвалидностью. Им многие помогали, сейчас они там создали что-то вроде такого технологического городка, где все под их потребности приспособлено, но и они сами много что могут — единственные в регионе. Он пишет программы…

Дальше она уже не слушала. Печаль и облегчение одновременно. Пазл, наконец, сложился. Он зарабатывал деньги на свадьбу, на самое лучшее — для нее. Но все вышло иначе.

Она позвонила по трем телефонам из старой записной книжки. И — о чудо! — один из них ответил.

— Я все знаю, — сказала она.

— Да, — сказали на том конце телефонной линии. — Он тогда сказал: сейчас кто-то из нас по-любому должен будет сделать выбор, принять решение. Она — беременная, с яростным неодобрением семьи и потенциальным нахлебником-мужем — беспомощным инвалидом. Или я — мужчина. Я выбираю второй вариант и не хочу, чтобы она почувствовала себя в чем-то виноватой… Ты уверена? Тогда записывай, как добраться.

Она взяла с собой Ивана. Иван был против с самого начала и до самого конца. Держался ежом, портил им всю возвышенную патетику.

Она любила его и сейчас, с этим ничего нельзя было сделать. Он смеялся памятным ей смехом и говорил: у меня все в порядке, я так рад тебя видеть, и так рад за тебя, спасибо тебе за сына, покажи мне фотографию дочки.

— Ты что, с ума сошла?! — орал Иван, энергично поддержанный прародителями. — Мой отец — вот он, сидит в соседней комнате (кандидат наук полностью устранился от разразившейся бури страстей). И там — моя сестра, твоя дочь. И тут все: твоя работа, друзья, тут я буду поступать в институт!

Она не скрывала от него своих чувств, и если бы он хотя бы намекнул, она бы наплевала на всех и на все, но он… так ее и не позвал. И она осталась жить своей налаженной жизнью.

Это была история ужаса.

Потому что через несколько месяцев исчез Иван. А перед этим продемонстрировал всю палитру подросткового кризиса. В милиции сказали: ну, следить же надо за детьми, воспитывать их…

Что она пережила, я думаю, не надо даже описывать.

Но Иван вернулся. И ничего не стал объяснять. И почти перестал общаться. И исчез опять. И опять вернулся. Она полностью поседела за полгода.

— Что мне делать?! — спросила она меня, сидя у меня в кабинете. — Я сама все разрушила, да? Я не должна была ехать? Не должна была показывать ему сына? Должна была ради них сделать вид, что мне все равно?

— Вы все это уже сделали. Что толку обсуждать?

— Да, действительно. Но что мне делать теперь?

— Ничего. Просто жить, работать, вести дом, заботиться обо всех домашних, не забывать встречаться с друзьями и развлекаться.

— Вы шутите?

— Нет, я абсолютно серьезна. Просто я почти уверена, что сейчас там у вас не происходит ничего по-настоящему страшного. Там идет процесс.

— Какой?!

— Я точно не знаю, конечно. Но в сегодняшнем мире вы оказались почти в уникальной, если судить по СМИ и кухонным сплетням, ситуации: всю жизнь вас окружают мужчины. В хрестоматийном смысле этого слова. Берущие ответственность и принимающие решения.

— Да на фиг мне это надо! — гневно завопила она, и слезы брызнули из ее глаз, как у клоуна в цирке.

— Расскажите об этом на каком-нибудь женском форуме, где жалуются на отсутствие "настоящих мужчин". Думаю, ваши откровения смогут кого-то переориентировать, — усмехнулась я и увидела, что добилась своей цели.

Она больше не печалилась и не пребывала в отчаянии. Она злилась.

— Я с этим разберусь, — пообещала она.

— Не советую, — возразила я. — Просто внимательно наблюдайте. И конечно, дайте мне знать.

***

И это была история надежды.

Иван легко поступил на математический факультет. Отец и отчим блестяще его подготовили.

— Я все-таки обязан ему самим своим существованием, — сказал мне 20-летний Иван. — Кто ж виноват, что все так случилось. Когда я поехал познакомиться и поговорить с ним без материных вздохов и всхлипов, я его в общем-то понял. Когда-то он принял решение не осложнять нам жизнь, и, мне кажется, оно было правильным, потому что там он сражался без всяких тылов и победил, а здесь бабка с дедом и материна жалость просто медленно сжили бы его со свету. Но теперь я сам могу принимать решения. Я сразу увидел, что он давно перерос эту свою доморощенную артель, и она вполне может жить без него. Поэтому я все подготовил и перевез его сюда. Он Питер обожает. Я катал его по набережным, он молчал, но я видел, что у него костяшки белые и он кусает губы, чтобы не плакать. Работать сейчас откуда угодно можно — это не проблема. Отец (в смысле отчим) ему только чуть-чуть помог, а так он отличный спец, может на всех языках писать. Но это еще не все. Я сам-то хотел дома остаться, я Питер тоже до мурашек люблю. Но теперь думаю в США попробовать — там все-таки условия для инвалидов лучше. И как вы думаете: ведь реабилитация — это же ни в каком возрасте не поздно, да? Все же развивается, а он готов работать как зверь, и мы с ним думаем, может, он когда-нибудь еще и встанет, а?

— Вполне может быть! — искренне воскликнула я и подумала: от них, конечно, много проблем, но все-таки мне нравится, что "настоящие мужчины" все еще существуют на свете.

Эта наша встреча с Иваном была последней, но я совсем не удивлюсь, если однажды он окликнет меня откуда-нибудь из Калифорнии и расскажет, как они вместе с одним из его отцов все-таки преодолели судьбу, и тот встал на ноги и сделал еще один шаг вперед.

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги