УкрРус

Последний вопрос Немцова: когда российская экономика рухнет?

Моя последняя развернутая беседа с Борисом Немцовым состоялась в середине октября 2014-го. Крым уже стал российским, война на востоке Украины полыхала вовсю, против России были введены западные санкции, цены на нефть пошли вниз и достигли $85. Я рассуждал о том, насколько серьезным для экономики может оказаться такое развитие событий, и что будет, если цены на нефть будут двигаться дальше вниз. Общий вывод звучал так: российская экономика является весьма устойчивой, ее главная опора — сырьевой экспорт, а поскольку спрос на сырье в мире не снижается, то ждать резкого и глубокого кризиса не следует; валютные резервы Банка России, хотя и поистощились, но позволяли не бояться давления на платежный баланс, связанного с необходимостью для экономики платить по внешнему долгу; постепенная девальвация рубля компенсирует для бюджета снижение нефтяных цен, а фискальные резервы Минфина при проведении политики сдерживания бюджетного дефицита позволяли на какое-то время гарантировать исполнение бюджетных обязательств, пишет Сергей Алексашенко для РБК.

Борису казалось, что шок от падения нефтяных цен и оттока капитала для насквозь прогнившей, коррумпированной, монополизированной, огосударствленной российской экономики окажется настолько сильным, что она неизбежно рухнет.

Увы, сказал я, этого не случится ни при $60, ни даже при $40. Я не хочу и не могу защищать российскую экономическую модель, которая настолько же далека от свободного рынка, как Зимбабве от Монголии. Я не меньше всякого знаю и об уровне коррупции, и о государственном рэкете, и о реальной роли государства во всех его проявлениях в экономике. Это все может резко снизить эффективность экономики, замедлить скорость ее роста, привести к падению жизненного уровня населения, но не может стать причиной краха экономики. Более того, я могу гарантировать, что при сдержанной денежно-бюджетной политике перед властями, как минимум, в течение двух лет не встанет неразрешимых экономических проблем, одним словом, для политической системы кризис будет достаточно мягким.

Через месяц после этого разговора цена нефти упала до $60, еще через месяц случился декабрьский валютный кризис, и Борис, позвонил мне и сказал: "Ну, ты видишь! Я же говорил — все рушится!" Я возразил, что валютный кризис является целиком и полностью рукотворным — слишком много ошибок допустило руководство Банка России, — но именно поэтому его относительно легко будет преодолеть. Именно это и случилось в последующие недели, и хотя нефть снизилась до $45, никаких серьезных ударов российская экономика не получила.

Через год с небольшим после той дискуссии один из ее участников, спросил у меня: "Ну, как, один год из двух уже прошел. Значит, через год экономика рухнет?" "Увы, — ответил я, — не рухнет; ни через год, ни через два". "Как же так? Ты же "давал" ей всего два года?" Я понял, что именно такой вопрос мне сегодня задал бы и Борис, и пообещал на него ответить не в двух словах, а поподробнее.

Россия — не СССР

Экономика, в принципе, бессмертна. Я не могу припомнить в истории человечества за последние пару сотен лет эпизод, когда экономическая жизнь в какой-либо стране полностью остановилась. Даже в самые тяжелые военные годы, люди продолжали работать и производить продукты питания, одежду, обувь; продавать их или обмениваться ими. Да, порою, эта деятельность сильно сжималась в размерах, но … она не исчезала никогда. Поэтому сама по себе фраза "экономика рухнет" не вполне корректна. Экономика может упасть на 10% или даже на 20% или даже на 30%, но она не может остановиться.

В ответ на это мне часто приходится слышать: "А как же Советский Союз, он же рухнул?" Но советская экономика была плановой, то есть основные решения о том, что и сколько производить, кому и по какой цене продавать, принимали чиновники в кабинетах Госплана-Госснаба-Госкомцен-Госкомтруда и т.д. То есть именно они пытались обеспечить равновесное состояние экономики, ее сбалансированность, которая позволяет ей чувствовать себя устойчиво. И к концу 80-х годов эту функцию чиновники больше исполнять не могли. Экономика становилась все более разбалансированной, в ней развивался полномасштабный кризис, главным проявлением которого стал тотальный дефицит и, фактически, повсеместное ведение талонной системы.

В рыночной экономике поддержание равновесия обеспечивается свободой движения цен. Именно поэтому ключевым моментом в переходе от плановой экономики к рыночной является освобождение цен от государственного контроля. Как только этот шаг делается, то в действие вступают рыночные механизмы, которые приводят экономику к равновесному состоянию. Понятно, что переход к свободным ценам является необходимым, но не достаточным шагом, и может получиться, как это было в России в первой половине 90-х, что равновесие экономики поддерживается за счет высокой инфляции.

Советская экономика с начала 1991-го года находилась в настолько разбалансированном состоянии, что привести ее в равновесие усилиями чиновников было уже невозможно. Советское правительство при премьере Павлове попыталось и конфискационную денежную реформу провести, и восстановить директивные методы контроля за деятельностью предприятий, но это не помогало. Радикальное изменение в экономике наступило с января 1992-го, когда правительство Ельцина-Гайдара либерализовало большинство цен и курс рубля, что позволило экономике постепенно начать восстанавливать равновесие.

Равновесие и бедность

Как бы я ни относился к нынешнему политическому режиму в России, не могу не признать, что основа рыночной экономики — свободные цены и свободный курс рубля — пока не подвергается сомнению, и никаких попыток регулировать в массовом порядке цены или замораживать их властями пока не предпринимались. Точно также пока ничто не угрожает свободе движения курса рубля. А раз российская экономика по своему характеру является рыночной, и равновесие в ней обеспечивается движением цен и движением курса рубля, то она обречена всегда стремиться в кратчайшие сроки вернуться в сбалансированное состояние, из которого ее могут вывести внешние (цены на нефть) или внутренние (решения властей) шоки.

А равновесие российская экономика может найти и при цене нефти в $50, и при цене в $30, и (страшно сказать) при цене в $10. Да, курс доллара в последнем случае может улететь далеко за 100 рублей, а инфляция превысить 20%; возможно, экономика потеряет еще 3-5% ВВП и откатится с сегодняшнего 11-го на 15-е место в мире. Банк России уже начал достаточно активно поддерживать бюджет эмиссионными деньгами (примерно 1% ВВП в 2015 г.), а Минфин давно вышел за пределы "неприкосновенного" 3%-ного уровня бюджетного дефицита (если принять во внимание все квази-бюджетные расходы, финансируемые за счет ФНБ или Банка России), и это неизбежно будет вести к дальнейшему падению рубля, сохранению высоких темпов инфляции, снижению уровня качества жизни россиян. Но пока даже 30%-ный рост цен в год не представляется реалистичным — с 2000 года в мире, если не брать в расчет государства, находившиеся в состоянии войны, было всего 10 стран, "позволивших" себе инфляцию в 30% в год и выше.

Вряд ли даже такой сценарий можно будет назвать "крахом экономики". Тем более что россияне совершенно спокойно "проглотили" 10%-ное снижение уровня потребления в прошлом году, и, значит, эту политику — перекладывания всего бремени кризиса на население — российская власть может продолжать.

Пассивные пессимисты

Когда мы говорим о крахе экономики, то мы имеем в виду восприятие положения дел в общественном сознании. В СССР признаком краха экономики стали талоны. Сегодня для кого-то крахом привычной жизни явилось то, что он не смог купить себе новый автомобиль (и таких людей в России в прошлом году было миллиона два с половиной, если считать с членами семей). А для кого-то не является крахом ситуация, когда твои доходы опускаются ниже прожиточного минимума (по данным правительства, таких людей в России больше 22 миллионов человек, их количество увеличилось на 3 миллиона за один год). Можно ли измерить это "восприятие краха"? Наверное, да. Для этого и существуют социологические опросы. Которые пока не показывают "бурю". И ФОМ, и "Левада-центр" дают примерно одинаковые оценки: половина населения воспринимает текущую экономическую ситуацию, как среднюю (нормальную), а чуть больше трети — как плохую.

При этом хорошо видно, что ситуация меняется и достаточно быстро: с мая прошлого года (по данным ФОМа, который проводит ежемесячный опрос на эту тему) соотношение "оптимистов" и "пессимистов", составлявшее почти 2:1, снизилось до 1,15:1. Поскольку никакого "света в конце тоннеля" пока не видно, а все кризисные явления в экономике в ближайшее время будут только нарастать, то следует ожидать, что количество "пессимистов" будет постепенно расти. Но, с другой стороны, за тот же 2015-й год оценка населением вероятностей проявлений общественного протеста уменьшилась, то есть пока что экономические проблемы не ощущаются как катастрофа в головах населения, но хорошо видны в холодильниках.

Военно-политическая авантюра на востоке Украины дорого обошлась российской экономике — и здесь я имею в виду не столько эффект финансовых санкций, сколько изоляцию России от процесса глобального разделения труда. И этот негативный процесс только усиливается в результате российских контр-санкций против Европы, Америки, Турции, в результате шапкозакидательской кампании по импортозамещению, в которой сгорают как в топке паровоза миллиарды бюджетных рублей. Все это будет вести к технологическому отставанию российской экономики, к еще большей ее зависимости от всего импортного, но это не станет ее коллапсом.

Более того, как и в любой экономике, а в рыночной, особенно, всегда будут находиться предприниматели, у которых "жадность побеждает страх". Которые будут готовы рисковать своими деньгами, имуществом и даже свободой для того, чтобы попытаться реализовать свою мечту. Да, сегодня их меньше чем вчера, а вчера было меньше, чем 10-15 лет назад. Но именно поэтому объем инвестиций в российской экономике снижается уже третий год подряд. Возможно, этих людей завтра будет еще меньше, и это означает, что пределом мечтаний для российской экономики в среднесрочной перспективе будет 1%-ный рост.

Несомненно, все это станет катастрофой для России в историческом плане — наша страна, также как она пропустила "сланцевую революцию" в нефтегазодобыче, "пропустит" прорывы в биотехнологиях и автомобилестроении, в создании искусственного интеллекта и в генной инженерии. Правительственные эксперты будут называть все это термином "ловушка среднего уровня доходов", объясняя, что не одни мы такие, что попасть в эту ловушку это норма, а миновать ее или вырваться из нее — исключение. А для простых россиян это все выльется в нарастающее, практически, вечное отставание по уровню и качеству жизни не только от наиболее развитых стран, но и от стран Прибалтики и Восточной Европы, которые всего 25 лет назад были с нами рядом.

Вот, таким был бы мой ответ Борису. И сегодня я бы снова ему сказал: "Не могу нарисовать сценарий, в котором в течение двух лет случается настолько резкое ухудшение ситуации в экономике, что оно приводит к политическим изменениям в России".

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги