УкрРус

Спасибо, папа!

Я долго сомневалась. Но все-таки решила это сделать. Написать. Эгоистично, с болью и гневом. Сегодня день гововщины. Тридцать лет назад, одна ошибка разрушила жизнь. Мою жизнь, жизнь моей семьи и жизнь страны. Хорошо помню этот день. Мы долго не могли выйти с бабушкой из дому. В начале, долго заплетали косы. Потом мне захотелось "кофе" - терпкого и вонючего "Колоса". Было холодно, я завернулась в черную каракулевую шубу, пахнущую псиной и выползла на балкон. Меня удивили облака. Они были золотыми, с серой окантовкой. И все затихло. Даже птицы. На 14 этаже киевской многоэтажки, меня окружал липкий, маслянный воздух. Мне показалось, что я могу почувствовать его кончиками пальцев. Вдруг, внезапно, что-то тяжелое навалилось на грудь. Я уронила чашку и сильно заплакала. Тогда бабушка подхватила меня и бысто увела гулять, "подышать воздухом" в лесу. И мы дышали. Собирали цветные листья, рассматривали зеленые, новорожденные листочки. Пока не пошел желтый дождь. Странный желтый дождь, оставляющий за собой, желтую и желчную пену.

Именно в этот день я потеряла отца и семью. Когда мы вернулись - бабушка получила звонок от отца. Он рассказал о катастрофе и о том, что еще долго не вернется домой. Бабушка постарела за один день на 20 лет. Мы выбросили одежду, постригли коротко волосы и она больше никогда не вернулась ко мне. Красивая, и уже немолодая женщина, никогда больше не вышла замуж. Ее взгляд потух и навсегда в нем поселилась боль. С тех пор, она смотрела сквозь меня. Она улыбалась только отражению. Только когда, тень отца проскальзывала в моей улыбке или в жесте. Мы продолжали жить вместе. От телефонного звонка, до телефонного звонка. "Живой?!". "Он живой?!!!".

Отца не было долго. Потом он вернулся. Больной и серый. Он тяжело дышал и перестал разговаривать. Остался на несколько дней. Бабушка, вставала каждую ночь. Ей было страшно и стыдно бояться. Поэтому, она на цыпочках прокрадывалась к его двери и слушала дыхание. Плакала, когда он задыхался и успокаивалась только тогда, он начинал ровно дышать. Потом мы еще долго лежали вместе, с открытыми глазами переспрашивая друг друга - "дышит? - дышит"; "правда? - правда?!". Когда отец уходил в последний раз, бабушка - бабушка сломалась. Интеллигентая женщина, с чувством достоинства детского врача и психиатра, - выскочила за ним простоволасая, в ночной сорочке и заголосила. Тогда я, пятилетняя девочка, заглянула в лицо уродливому и настоящему горю. И в этот день, я потеряла и отца.

С того самого дня, он редко возвращался. А когда возвращался, то возвращалась его оболочка - пугающий, согнутый великан с черными глазами. Бабушка плакала, мне кажется, что он тоже. Я ничего не понимала, и терялась в маленькой трех комнатной квартире. Мне пришлось придумать свой собственный мир. Получив разрешение на переезд в комнату отца, я научилась читать. В моих фантазиях, мы читали вместе. Вместе пошли в школу. Мой вкус формировался книгами, стоящими на его полках. Я до сих пор помню, их запах. Помню, как плакала над чайными кружками, запачкавшими страницы. Это он пил чай и когда-то читал. С тех самых пор, я одинока. И одиночество, мой дом.

Я очень рано и неудачно вышла замуж. Привет, Фрейду. Мой муж был почти великаном. С большими, черными, пустыми глазами. Мы почти не общались с отцом. С бабушкой, чаще. Но всегда, с "позвони отцу". Я звонила. Только перед этим долго злилась. Или плакала. Или и то, и другое. Мы слишком похожи, чтобы плакать вместе.

Лет 12 назад, я повзраслела, развелась и даже смогла прийти на его день рождения. В доме сидели хмельные, веселые, счастливые и тяжело больные люди. "Коллеги". "Коллега", подхватила меня. Расцеловала влажным, добросердечным поцелуем и радосто сообщила - "выпьем с нами?! а то, вдруг, в следующий год не успеем?". Отец молчал, а девицы рассказыли. Как он "бросал семью" и спасал их жизни. Как отбирал накопители у мальчиков и девочек. Как получал дозу облучения за них. Я слушала затаив дыхание и меня душили слезы. Простите меня. Мне стыдно. Но тогда мне хотелось, чтобы он не делал этого. Мне хотелось, чтобы все эти девочки и мальчики, взялись за руки и вошли в этот ад вместо него. Почему он? Почему я? Почему моя семья?..... Вырвавшись из объятий Чернобыльских коллег, после нескольких бокалов вина, я позвонила в первый университет, который пришел на ум и спросила куда подать документы:

"хочу быть психологом!

-все хотят. почему именно вы?

-хочу помогать людям!

-все хотят. нам такие не нужны.

-тогда, тогда хочу помочь себе. я знаю, что такое боль. и знаю, что такое выжить."

Меня приняли без экзаменов

Пять лет назад, мы начали общаться с отцом. Через океаны, и миллионы проводов. Сейчас я могу смотреть ему в глаза. А он в мои. Мы можем говорить о страхе, боли и смерти.

Сегодня, я понимаю его. Глядя на свою дочь, осознаю, что сделала бы то же самое. Я бы смогла переступить через свою жизнь, и через жизнь своих близких, если бы верила, что смогу спасити ее. И других. Да, самопожертвование - верх эгоизма. Но именно оно, делает нас людьми.

Папа, спасибо тебе. Спасибо, что ты ушел и оставил меня одну. Я выжила. Я молюсь за тебя. Эгоистично молюсь и прошу, проживи хоть еще немного. За эти пять лет, я не упела тебе еще рассказать о себе.

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги