УкрРус

Групповое изнасилование совком

Я не боюсь признаний. И обобщений тоже не боюсь: меня с детства насиловала советская власть. Вот несколько моих историй по хэштегу #янебоюсьсказати.

Насиловала, насиловала, да не выносиловала. С другими получилось иначе. После советской власти меня пробовала насиловать власть российская: "новая", "демократическая". Но сноровистый мальчик, имея печальный опыт, детский и юношеский, и опыт своих предков, от нее бежал. Сначала ближе к центру России, где, как тогда казалось, насилия меньше: из Сибири - на Урал, с Урала - в Москву. А затем и "за поребрик". Весной 2004 года, за восемь месяцев до украинской "оранжевой революции", я уехал из Москвы - в Киев.

Сколько себя помню, насилие всегда касалось моей семьи. В 1936 году был изнасилован мой дед: бывший купец первой гильдии Щетинин Петр Константинович. За побег со спецпоселения приговорен 2 декабря 1936 года Атяшевским нарсудом МАССР, обвинен по ст. 82 ч.1 УК РСФСР. Бабушка моя с малолетними детьми: моим будущим отцом, на тот момент шестимесячным Щетининым Константином Петровичем, и моей полуторагодовалой будущей теткой Щетининой Верой Петровной - тоже подверглись изощренному насилию. В начале лютой зимы 37-го года они, как члены семьи "врага народа", были сосланы в казахские степи. Тогда и состоялось наше первое знакомство с другими изнасилованными: переселенными в Казахстан украинцами и чеченцами. Если бы не они, семьи моей сейчас не было. Не было бы и меня. Именно украинские и чеченские "спецпереселенцы" помогли бабушке, молодой тогда красивой женщине, вырыть в промерзлой степи землянку. Прикрывая собой детей, изнасилованная бабушка выжила. Выжил и изнасилованный дед, каким-то чудом он уцелел, бежал из лагерей, через 3 года нашел семью, появился ниоткуда. И, имея такой печальный опыт, жил дальше не высовываясь, всю жизнь скрываясь от властей. Чтобы не быть изнасилованным повторно.

Всю мою жизнь мы бежали или скрывались от насилия. Но от профессиональных насильников не убежишь. Теперь уже власть Путина вместе с 86 процентами "встающих с колен" продолжают насиловать мою страну Украину - и меня вместе с ней. За насилие они в любом случае ответят, эти "86 процентов".

На этом, если брать глобальные категории, можно было бы и закончить рассказ о насилии надо мной. Но если копаться в частностях, то специально для любителей Советского Союза, который они никогда в жизни не видели, но обожают и нежно любят, расскажу две истории (а потом еще несколько). Они для тех, кто искренне считает, что насильного секса и вообще разврата с извращениями в СССР никогда не было и быть не могло, а все пришло с тлетворного Запада. Обе истории похожи как две капли воды, только разделяет их 10 лет: мое поступление в школу и ее завершение...

"Наставили овчарку, чтобы не пикнула..."

История первая: сибирский город, 1969 год, мой первый класс. Всю округу облетает новость, о ней почти ничего не пишут, но о ней судачит весь мой двор: трое старшеклассников из моей средней 22-й школы изнасиловали в ближайшем сквере молодую женщину. Чтобы не пикнула, наставили овчарку. Суд, приговор, на выходе малюсенькая заметка в заводской многотиражке с краткой констатацией фактов: приговорены к таким-то срокам.

Вторая история: мой десятый класс, 1979 год, тут уже помню гораздо лучше. Потому что в школе было собрание. Вернее собраний было два: мальчиков собрали отдельно, девочек - отдельно. Директор с дрожью в голосе рассказала о ЧП районного масштаба. Оно полностью повторяло историю десятилетней давности. Только теперь уже мои одноклассники, их было двое - из "элиты" класса, и парень постарше - сын советского районного прокурора, живший в моем подъезде, в том же сквере изнасиловали женщину 35 лет. Она умоляла их, просила: "Мальчики! Не делайте этого..." Но также как десять лет назад другие насильники, чтобы не рыпалась и не кричала, наставили овчарку и поочередно надругались...

"Десять лет понадобилось школе, чтобы отмыться от того позора. И вот опять...", - в воспитательных целях стенала и причитала со сцены директриса. Думаю, в РАЙОНО (районном отделе народного образования) ее обязали провести эти воспитательные мероприятия: с мальчиками - отдельно, и с девочками - отдельно...

Эти две одинаковые советские истории я рассказываю для тех, кто свято уверен, что извращенный секс и насилие пришли к нам из порочной "гейропы". Уверяю вас, при СССР они были всегда. Мало того - насильный секс и породил этот порочный Советский Союз.

Советские эксгибиционизм и педофилия

А теперь немного про эксгибиционизм и педофилию, которые при совке, уверяю вас, цвели очень бурными ядовитыми цветами, как и все, загнанное в подполье.

Что касается дяденек с обнаженными гениталиями, мы, сибирские советские дети, постоянно их видели в том же сквере, где происходили изнасилования, напротив моего дома. Сквер Советской Армии он назывался. Сквер находился, где и сейчас наверно находится: на пересечении одноименного проспекта и улицы Мориса Тореза, названной в честь итальянского коммунистического деятеля. Тот еще, я думаю, был извращенец. Но больше всего эксгибиционистов было чуть ниже - в парке у районного стадиона. Появлялись они в утренней темноте, когда тетеньки бежали вверх по парку и скверу, чтобы успеть на рабочую электричку, увозящую советских трудящихся на монструозный, советский металлургический комбинат, а эксгибиционисты у них перед глазами трясли своими гениталиями. Это был Советский Союз - самый его расцвет.

"К нам сегодня приходил наш советский педофил"

А теперь о том, как я впервые сам столкнулся с педофилом, опытным и умелым, промышлявшим в крупных аэропортах Союза. Это был 1967-й советский год. Было мне 5 лет и я первый раз узнал о чем-то совсем нехорошем. Мы прилетели с родителями в Краснодар, чтобы дальше отправиться то ли в Сочи, то ли в Пицунду, уже не помню куда точно. Ночь, выходим из здания аэропорта: издалека продолжает доноситься плотный гул винтов взлетающих и садящихся АН-24 и ИЛ-18, в воздухе приятно пахнет авиационным керосином. Вокруг - толчея. Чтобы не потеряться и быстрее выбраться их толпы советских курортников, беру отца за руку, вернее он меня берет, и мы сразу от входа поворачиваем резко налево. Я рад-радехонек: ночной полет на самолете, впереди поездка на автобусе и скоро я увижу море. Радостно и доверительно пожимаю отцу руку три раза, он также три раза пожимает мне ее в ответ. Идем-идем, я снова троекратно жму руку папе, он также три раза отвечает.

И вдруг слышу издалека за спиной далекие крики отца и матери: "Саша! Саша!" У меня раздвоение в голове происходит, я же держу отца за руку, жму ее, а рядом ведь где-то идет мама. Поворачиваю голову назад и вижу вдалеке, в темноте, у выхода из аэропорта, маленькие фигурки отца и матери, которые машут мне руками и кричат громко, зовут по имени. Кого же я тогда держу за руку, как не отца, кому, как не самому близкому человеку, пожимаю руку?! Поднимаю голову верх и выдергиваю ладошку - ведет меня за руку (куда?!) совершенно незнакомый дяденька. Теперь я понимаю, что это был за "дяденька". Дяденька - советский педофил. Отпустил он меня, резко ускорил шаг и растворился в темноте. Подбежали родители, но похоже так ничего и не поняли. Малыш наш задумался, по ошибке взял за руку незнакомого пассажира и пошел куда-то, вот ротозей - обсуждали они между собой это происшествие. Но мы-то ведь с вами теперь знаем, что это был за "пассажир" и куда он меня вел. И наверняка ведь многих довел. И малыш исчезал. Если при "совке" такие дела возбуждали и расследовали, о них не писали в газетах.

Теперь очень нехорошая история про советскую педофилию из пятого класса, год 1974-й.

"Рассказать классу, что ты делала с зэками в подвале?"

Идет урок математики, Светка Бабушкина болтает с подружками и передает записочки через ряды. У математички лопается терпение и она произносит ледяным голосом, растягивая слова: "Веселишься, Света? А может быть рассказать всем, рассказать всему классу, чем ты занималась с зэками в подвале? Я обещала твоей маме не рассказывать. Но придется". Света на глазах потухает, осекается и густо краснеет, мы переглядываемся, довольная математичка продолжает урок. Зэки - это заключенные, освобожденные на поселение, без права выезда в большие города. Жили они на самом верху моего Заводского района, на улице Горьковской, ездили со всеми на рабочей электричке и строили гигант советской металлургии - Западно-Сибирский металлургический комбинат. Чем занималась моя одноклассница, одиннадцатилетняя Света, в подвале с зэками мы так и не узнали. Но помню что было противно и стыдно за поведение математички. Со Светкой мы не перестали дружить, она была любимицей класса. А вот математичку - возненавидели. Даже нам, советским детям, было понятно, что она сказала что-то совсем неприличное и нетактичное.

Теперь коротко, почти телеграфным стилем, о других моих "приключениях" уже более позднего советского времени.

"Мальчик, мальчик, помоги мне"

1977 год: мне 14,5 лет, проводил я девочку, в которую был влюблен и бегом на Горсовет, чтобы уехать на последнем, в час ночи, автобусе к себе на район. Бегу, опаздываю. Около горсовета, в самом центре советского ночного города, из-за гаражей появляется дядька средних лет: лицо жалкое, просящее. Бормочет что-то невразумительное, держится двумя руками за пах: "Мальчик, мальчик, помоги мне". Я оскорбился на "мальчика" и остановился, чтобы выяснить, что за пренебрежительное обращение и какая нужна помощь. Когда выяснил о роде "помощи", ошалел, стал орать матом и грозил разбить ему морду. Дяденька испугано и покорно исчез обратно за гаражами. Резкий я был тогда и взрывной.

Нужны вам еще истории, любители Советского Союза? Получайте.

История про советского учителя истории

Я на первом курсе института, год 1981-й. Мы с приятелем хотим подзаработать и едем ночью на овощную базу разгружать вагоны. В ту ночь нам не удалось попасть в бригаду, мы немного опоздали и ее полностью укомплектовали зэками - заключенными. "Студенты сегодня не нужны", - сообщил нам завбазой. Надо возвращаться домой, автобусы уже не ходят, а на такси денег нет. Стоим на привокзальной площади, ждем ночных попуток. Стоит еще несколько таких же ночных пассажиров. Естественно, рассуждаем, где взять выпить. И тут подходит представительный седовласый мужчина. Обращается к Сереге, моему другу, оказалось, что осанистый джентльмен его бывший школьный учитель: "Сергей! Здравствуй! Как ты, где? В институт поступил, молодец. Выпить хотите? Так вы взрослые теперь, теперь можно. Пойдемте ко мне, у меня есть бутылка водки. Я недалеко живу, у меня и переночуете. Все равно вы никуда сейчас не уедете".

Польщенные доверием старшего товарища, да еще и учителя-историка, в предвкушении интереснейшего ночного разговора мы с радостью соглашаемся. Только интересного разговора почему-то не получилось. Историк достал бутылку водки, но предложил ее быстро распить и ложиться спать - время, мол, позднее. Ну мы в гостях, распоряжается здесь хозяин, нехотя согласились. Постелил он нам всем врозь, в разных комнатах...

Всю ночь мы были заняты тем, что сталкивали престарелого советского школьного историка со своих постелей, а он укладываясь поочередно то к одному, то у другому, канючил и умолял: "Ну, пожалуйста, ребята, ну пожалуйста!" Ни на минуту мы не сомкнули глаз в ту ночь, он же только и ждал этого, очень навязчивый оказался дяденька. Злые, невыспавшиеся, поднялись мы в 5:30 утра к первому автобусу и покинули квартиру школьного учителя.

"Я хотел ему ночью морду набить, - бормотал Сергей. - Слушай, так он меня в школе с пятого класса зазывал к себе, позаниматься историей, у меня все времени не было, а другие ребята ходили".

"Да ну его в жопу, больной человек, но как научиться отличать их, ведь ни за что же не подумаешь по внешнему виду", - сонно и зло отвечал я, пока мы брели к автобусной остановке.

Эпилог

Все остальные мои истории - из взрослый жизни, уже постсоветской, а там где фигуранты совершеннолетние и все происходит по взаимному согласию, там рассказывать нечего. Я очень толерантный натурал, признающий за другими право на любое самовыражение. Если обе стороны согласны и взрослы. Но там, где дело касается детей и насилия, я очень нетолерантен и считаю, что расправа над растлителями несовершеннолетних может быть и внесудебной. Я про историю "Саши-кукольника", педофила из передвижного кукольного театра, всколыхнувшую Киев накануне выходных, произошедшую с близкими мне людьми.

Я за правовое государство, но каждый член общества сам решает как поступить с педофилом или насильником над женщиной (бывают и охотницы за несовершеннолетними детьми, но это уже совсем другие истории, выходящие за рамки данного повествования). Каждый сам решает как поступить, понимая, что за внесудебное наказание может наступить вполне реальная уголовная ответственность.

Написал же я этот текст после того, как российские медиа начали раздувать пятничную историю про киевского "Сашу-кукольника" и твердить, вот, мол, до чего доводит демократия и вседозволенность. Уверяю вас, как человек, поживший при СССР и много потом поездивший по миру: все наши беды отнюдь не из развращенной Европы, а из зажатого комплексами и первобытными страхами Советского Союза.

Выше было много историй про изнасилования в СССР, про советских педофилов и про массовый эксгибиционизм. Сон разума, рождает чудовищ, а при "совке" разум находился в очень сильном анабиозе. Я очень хорошо запомнил тот период и не дай бог, он еще раз когда-нибудь повторится. Впрочем Россия уже бесповоротно вступила в те же советские воды второй раз, но это уже их проблемы. Нам жить в Украине.

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги