УкрРус

Россия наращивает военные поставки

С каждым годом Россия становится все более милитаризованной страной — и неудивительно, что именно в сферах, так или иначе связанных с военным делом, власти ищут доказательства собственной успешности. А поскольку, невзирая на присоединение Крыма и войну с терроризмом в Сирии, в экономике продолжается кризис, отечественная элита и тут стремится показать, что ее "силовая" ориентация может обеспечивать позитивный — и значимый — результат. Одним из доказательств этого считаются рекордные показатели экспорта российского оружия, военной техники и снаряжения, зафиксированные по итогам 2015 года.

В конце марта Путин, - пишет Владислав Иноземцев для Сноба, - выступая в Нижнем Новгороде на заседании комиссии по военно-техническому сотрудничеству с иностранными государствами, сообщил, что поставки военной продукции за рубеж достигли в прошлом году $14,5 млрд, а за год портфель заказов на российское оружие вырос более чем на $26,0 млрд (тем самым выйдя на постсоветский максимум). Россия, как подчеркнул президент, удерживает второе место в мире по этому показателю (контролируя около четверти мирового оружейного рынка).

Безусловно, любой рост, тем более в такой высокотехнологичной сфере экономики, происходящий в условиях жесточайшей рыночной конкуренции, не может не рассматриваться как позитивный тренд. Проблема, однако, состоит в том, что наращивание военных поставок, как мне кажется, не может стать тем средством, которое способно вывести российскую экономику из кризиса или существенно замедлить нарастание тех проблем, с которыми она сегодня сталкивается.

Прежде всего, следует оценить масштабы данного бизнеса в контексте как общего состояния российского экспорта, так и экспортных потоков других стран. В 2015 году, даже несмотря на резкий спад российского экспорта, он составил $343,4 млрд; следовательно, наша оборонная промышленность обеспечила всего 4,2% экспорта (на энергетические товары и металлы пришлось по-прежнему 73,5% зарубежных поставок). Значит, никакого существенного "структурного сдвига" в данной сфере не произошло. Кроме того, если взглянуть на наших соседей, можно заметить, что они добиваются сопоставимых результатов в куда менее сложных сферах. Так, к примеру, Китай год за годом опережает российский оружейный экспорт со своими… детскими игрушками, вывезя их в прошлом году более чем на $20 млрд, а если еще раз вспомнить сумму заказов на отечественное военное оборудование ($56 млрд), то она в целом соответствует прошлогоднему объему продаж за рубеж китайской обуви ($53,6 млрд). При этом очевидно, что международный рынок оружия достаточно ограничен (он составляет сейчас чуть менее $60 млрд в год), и потому любые успехи, достигнутые в его освоении, не способны радикально изменить ситуацию в российской внешней торговле.

Однако более важными представляются два других обстоятельства.

С одной стороны, экспорт оружия составляет лишь малую часть его производства в мире (по данным SIPRI, в 2015 году достигшего в мире $401 млрд [не считая Китая]). В сфере же производства однозначное лидерство остается за США: они производят вооружений на $218 млрд, тогда как Россия — всего на $40,8 млрд. При этом не следует переоценивать значение "объемных показателей": маржа в производстве вооружений не слишком велика, это не нефть. В США компании оборонного сектора имеют рентабельность на уровне 9–14%; в России, допустим, она достигает 30%, однако если сравнить с себестоимостью нефти в $3–7 за баррель и ее даже нынешней ценой в $45 за баррель, разница очевидна: прибыль оборонно-промышленного комплекса спасти российскую экономику не в состоянии.

Есть и еще один аспект проблемы. Если в США или Европе военные заказы получают компании, работающие далеко не только в сфере "оборонки" (у Boeing на заказы Пентагона приходится 34% выручки, у EADS на нужды европейских и американских военных — всего 21%), то в России гособоронзаказ выполняют стопроцентно государственные компании, всецело ориентированные на военную продукцию. Следовательно, те прибыли, которые они получают, и те государственные вливания, которые делаются в оборонку, практически ни при каких условиях не обогащают гражданский сектор и потому не обеспечивают экономического мультипликатора. Бюджет тратит, сам себе собирает налоги, обеспечивает зарплату чиновников и рабочих, но дополнительный рост не генерируется. Кончатся средства бюджета — не будет и оборонных предприятий.

С другой стороны, современное оружие не обеспечивает уже того "толчка" для экономики и технологического развития, какой оно давало в прежние времена. Мы хорошо помним, что военные технологии привели, например, к созданию и использованию микроволновых печей, и полагаем (с несколько меньшей степенью основательности), что интернет сформировался в свое время на технологической платформе, сконструированной с военными целями. Однако даже Всемирная сеть развилась сугубо в гражданской среде — как и мобильная связь, и современная оптика, и жидкокристаллические панели, и новые материалы, которые сейчас используются для производства оружия и экипировки. Эпоха, на протяжении которой инвестиции в оборонную индустрию оборачивались технологическими прорывами, давно ушла в прошлое. Как прекрасно показано в известной работе Джона Элика и его коллег, 1980-е стали последним десятилетием, на протяжении которого был заметен чистый трансферт военных технологий в гражданский сектор [Alic, John, et al. Beyond Spinoff: Military and Commercial Technologies in a Changing World, Cambridge (Ma.): Harvard Business School Press, 1992]; 1990-е отличались на этом "фронте" каким-то странным затишьем, а начиная с 2000-х поток начисто развернулся в совершенно противоположную сторону. И потому представлять наши успехи в военной сфере как некую предпосылку модернизации российской экономики я бы не стал.

Наконец, следует сделать еще одно немаловажное замечание. Да, Россия наращивает экспорт оружия, но она далеко не всегда разборчива в его направлениях. Мы поставили Сирии вооружений более чем на $9 млрд за последние десять лет, потом сами ввязались там в военные действия, а сейчас приходят новости о том, что Россия выделит Сирии на послевоенное восстановление до $1 млрд. Иначе говоря, постарается исправить ущерб, нанесенный ее собственным оружием. Я не говорю о еще большем достижении — о продаже на $4,5 млрд за шесть лет оружия и военного снаряжения Азербайджану, который сейчас успешно применяет его в боях со стратегическим союзником России в Закавказье и нашим партнером по Евразийскому союзу Арменией. Стоит, наконец, помнить, что 39% российского оружейного экспорта направляется в Индию, а еще 11% — во Вьетнам, то есть в государства, далеко не очевидно дружественные "нашему всему" — Китаю. И сколько еще России придется "расхлебывать" ее собственные успехи, покажет время.

Вполне понятно, что государство выражает удовлетворение ростом оружейного экспорта — в значительной мере это подтверждает успешность его экономической политики, ориентированной на сращивание госкорпораций и военного лобби. Однако может оказаться, что все эти успехи — не более чем попытка подтянуть ВВП за счет инвестирования ранее собранных налогов в то, что никогда не даст хозяйственного эффекта. Конечно, операция в Сирии показала, что российское оружие может изменить картину войны (особенно если речь идет об авиации, "работающей" по территории, где нет систем ПВО). Однако вероятнее всего, что такого же эффекта для экономики успехи российского военно-промышленного комплекса иметь не будут — по перечисленным выше причинам и не только.

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги