УкрРус

Путешествие на Московию...

Одной из самых интересных эпох в противоречивой истории Московии – было время великого, безусловно, реформатора – Петра Первого.

О том, что вроде бы тогда происходило, как и о вымышленных нравах Московии, вы могли найти множество книг. Но вот описание событий от лица реального очевидца вряд ли попадались вам в руки. А такие книги, как вы понимаете, есть, и одним из таких трудов является: "Дневник путешествия в Московское государство Игнатия Христофора Гвариента, посла императора Леопольда I к царю и великому князю Петру Алексеевичу в 1698 году, веденный секретарем посольства Иоганном Георгом Корбом" или "Diarum itineris in Moscoviam perillustris as magnifici Domini Ignatii Crictofori hobilis domini de Guarient et Rail Sacri Romani Imperii regni Hungariae equitis, sacrae Caesareae majestatis consiliarii Aulico-Belici ab augustissimo invistissimo Romanorum imperatore Leopoldo I ad serenissimum ac potentissimum tzarum magnum Moscoviae ducem Petrum Alexiowicium anno 1698 ablegati extaordinarii descriptum a Joanne Georgio Korb".

Книга принадлежит перу секретарю дипломата Священной Римской империи Игнатия Христофора Гвариента, Иоганну Корбу, находившегося с миссией при дворе Московского самодержца Петра Первого с конца 17 века, до начала 18.

По сути это свод путевых заметок, записанных представителем австрийской дипломатической миссии Иоганном Георгом Корбом.

Корб был одним из первых авторов который непредвзято описал реальное положение дел на Московии при Петре Первом. Ему даже повело, если так конечно сказать, стать свидетелем весьма драматического события в истории Московии, а именно подавления стрелецкого восстания 1698 года.

Путешествие на Московию...

Игнатия Христофора Гвариента даже изобразил на своей картине "Утро стрелецкой казни", написанной в 1887 году, Суриков. Он стоит с правой стороны на переднем плане в атласном кафтане.

Посольство Гвариента было отправлено в Москву в 1698 году после того, как империя, Венеция, Польша и Россия в 1697 году подписали договор, о войне с Турцией.

Книга Корба пользовалась исключительной популярностью за границей. Но когда о "Дневнике" Корба в 1701 году, узнал резидент в Вене П.А. Голицын, непосредственно знавший Гвариента и посчитавший его автором этой книги, он настолько был вне себя от злобы, что написав Ф.А. Головину:

"Такова поганца и ругателя на Московское государство не бывало; с приезду его сюда, нас учинили барбарами и не ставят ни во что".

Книгу моментально запретили, остаток тиража по настоянию российских дипломатов изъяли и уничтожили.

Мало того московские дипломаты добились даже отстранения Гвариента от повторного приезда послом в Россию, хотя Гвариент им и объяснил в письме, что автором этой книги является его секретарь Корб, "которому нельзя было возбранить что-либо напечатать", потому как он живет в другой области, "под запрещением других князей"...

Гвариент также заявил, что в книге "более похвального, кроме некоторых смехотворных и неверных описаний".

Тем не менее, Гвариент объявили на Московии "персоной, но грата", а книга на Московии никогда не издавалась. Хотя о книге хорошо знали в России, так в середине 19 века, автор "Истории царствования Петра Великого" Н.Г. Устрялов писал о труде Корба:

"Корб писал с глубоким уважением к Петру, с любовью к истине, и если ошибался, то потому только, что верил неосновательным рассказам. Собственные наблюдения его точны и правдивы."

Путешествие на Московию...

Книга Корба дошла до российского читателя, лишь в конце 19 века. Впервые она была полностью опубликована в 1863 году, а в более точном переводе А.И. Малеина в 1906.

Труд австрийца высоко оценил писатель А.Н. Толстой, который очень часто в своем романе "Петр I", использовал эпизоды из "Дневника" Корба.

Путешествие на Московию...

Иоганн Георг Корб

Перед тем как перейти к самой книге, хотелось бы немного ее автора.

Корба родился в Карлштадте-на-Майне, отец его чиновник князя-епископа г. Вюрцбурга.

В Вюрцбурге Корб закончил иезуитскую коллегию и университет, а оттуда попал в состав посольства Гвариента.

После своего Московского вояжа, он перешел на службу к князю Пфальц-Зульцбахскому.

Путешествие на Московию...

"Дневник" начинается посланиями к Гвариенту и Августейшему Римскому Императору Леопольду I, обращаясь к последнему Корб писал, что причина по которой он едет:

"Державнейший монарх, государь, царь и великий князь Петр Алексеевич, предложил наступательный союз против врагов Святого Креста (Турции), и Леопольд, поддержав эту идею и привлекши в этот союз Польшу и Венецию, подписал 9 января 1697 года трехлетний договор.

Утвердив вышеприведенный договор 25 февраля того же года, император признал нужным назначить ко двору московскому посланника, чтобы иметь при его посредстве своевременные и точные известия обо всех планах тамошнего правительства, с кем в качестве секретаря Корб и отправился на Московию 10 января 1698 года".

Путешествие до Москвы длилось почти четыре месяца, в течении которых Корб ежедневно записывал свои наблюдения.

Книга интересна к прочтению целиком, но я для того чтобы не утомлять читателя, просто пробегусь по верхушкам, чтобы заставить его рано или поздно обратиться к полному труду Корба:

Москва потрясла австрийца, как и увиденный им, Новодевичий монастырь, где в то время была "заточена Софья за многократные заговоры против всепресветлейшего государя, своего брата".

Как отмечал Корб: "Каждый день целый полк сторожит содержащуюся в заключении царевну".

Но более всего удивила посла некоторое изменение регламента приема послов.

Так в отличие от заведенных ранее бестолковых и утомительных порядков, регламентировавших въезд иностранных послов в Москву, австрийцев встретили на заставе, и к их удивлению, просто пропустили!

Отсутствие прежних "нелепых притязаний" Корб небезосновательно приписал благотворной деятельности нового царя Петра.

Въезд был "как нельзя более был торжествен и великолепен", и не омрачили ни уловки чиновников и слуг, с помощью которых они выманивали деньги, ни тяга к показухе "тщеславнейшего в свете народа".

Интересно Корб описывает Пасху, которая проходила 4 мая:

"В Москве все, независимо от сословия, обменивались крашеными яйцами, целовались и говорили "Христос воскресе"!

"Здесь, чем больше праздник, тем сильнее повод к широкому пьянству, причем женщины не уступают мужчинам, и первые, напившись чересчур, безобразничают, и почти на каждой улице можно встретить эти бледно-желтые, полунагие, с бесстыдством на лице существа".

"Хотя право на продажу водки принадлежит только царю, однако же некоторые из простого народа, называемые ямскими, продавали ее в своих домах, несмотря на положительное по сему предмету царское запрещение".

"В то же время, хотя ни в одной церкви не совершается богослужение, тем не менее целый день в храмах звонят во все колокола, как будто для ознаменования празднества достаточно одного биения неодушевленного воздуха".

"Почти ежегодно празднование важнейших праздников сопровождается пожарами, которые тем более причиняют народу бедствий, что случаются почти всегда ночью и иногда превращают в пепел несколько сот деревянных домов. На последний пожар, уничтоживший по этой стороне реки Неглинной 600 домов, прибежало было тушить огонь несколько немцев. Московиты, совершенно напрасно обвинив немцев в воровстве, жестоко их сперва избили, а после бросили в пламя и, таким образом, принесли жертву своей ярости и беспечности".

Путешествие на Московию...

Фиксируя ежедневно происходящие события в "Дневник" Иоганн Корб рассказывает нам:

  • о недобросовестных писцах, которых, в наказание, словно преступников, привязали цепями к столам, чтобы они приучались писать безостановочно и днем и ночью
  • о отрублении голов шестерым его слугам за убийство своего господина
  • о находке на улице двух трупов с отсеченными головами
  • о том, что по ночам в особенности невероятное множество всякого рода разбойников рыщет по городу
  • о том слуги посла повздорили с московитянами, не зная о искусстве лжесвидетельстве последних
  • о том, что нравственные понятия московитян до того извращены, что искусство обманывать считается у них признаком высоких умственных способностей
  • о ссылке женщины, выразившей словесное сострадание повешенным у Кремля стрельцам, ибо так наказуется простая и неумышленная свобода слова там, где подданные только одним страхом держатся в повиновении
  • о тирании честолюбивого и внешне европеизированного князя Голицына, который жестоко ругаясь, обещал повесить воспитателя своих детей
  • о казни капитана за сожительство с восьмилетней девочкой
  • о матери и дочери, убивших своего мужа и отца, которых живьем закопали по шею в землю, а после смерти повесили "за ноги, вниз головой"
  • о том, что Петр однажды поговорил с такой же закопанной женщиной и, чтобы прекратить ее мучения, велел солдату пристрелить ее, но Лефорт посчитал недостойным воину стрелять в женщину, и Петр согласился с ним
  • о том, что женоубийц наказывают только штрафом
  • о том, как Петр мятежнику из Азова сам отрубил голову
  • о своем недоверии к докладам о победоносных военных действиях России против Турции в Очакове и Азове, в истинность которых Корб не верит, потому что: "московиты умеют выдумывать повести о своих торжествах и поражении врагов. Столь великие воины московитяне, столь творческим воображением одарены они"
  • о том, как Петр, милостиво отмахивал своим боярам бороды, а они не смели противиться, потому что рождены были считать "священным долгом жертвовать жизнью по воле или по приказанию своего государя".
  • о праздновании по старинке Нового года 1 сентября, когда воевода Шеин устроил царское новогоднее пиршество в своем доме
  • о том как Петр, не стерпев спора о месте за царским столом датского и польского послов, назвал обоих дураками, а потом, выведав у солдат, сколько Шеин в его отсутствие раздарил за деньги офицерских званий, в гневе "ударил обнаженным мечом по столу и вскричал: "Так истреблю я твой полк!" В негодовании размахивая мечом, Петр готов был разрубить Шеина, но, поранив защищавших его бояр, сжатый в объятиях Лефортом, вырвался, "крепко хватил его по спине", смягчился и веселился до шести утра
  • о расправах с преступниками и стрельцами. 15 человек колесованы, недозамученным отрубают головы. Не желающих сознаваться мятежников по нескольку раз бьют кнутами, "жарят на огне", еежедневно в Преображенском "пылает более тридцати костров", вырезают ноздри, отрезают уши, языки и вешают по 230 и более человек почти ежедневно
  • о том, как Петр, не доверяя боярам, перемежая пиры с казнями, сам допрашивал, сам посылал на дыбу, сам убил пятерых топором, сам взял на себя роль карателя во имя охраны своего народа, как он сказал об этом пришедшему к нему с увещеваниями патриарху

Корб, шокирован властвующей в Москве тиранией, но считает что в действиях царя заключена справедливость, так как:

"Члены государственного тела до того поражены болезнью и подвержены неизлечимому гниению, что для сохранения организма ничего не остается, как железом и огнем уничтожить эти члены".

Доставалось от Петра не только мятежникам, но и ближайшим его соратникам, "кто ближе к огню, тот ближе и к пожару", - пишет Корб:

  • Меншиков за то, что был при сабле на танцах, получил затрещину
  • Лефорт был поднят, брошен в разгар пира на пол и попран ногами
  • боярину Головину в наказание за нелюбовь к приправам Петр запихивал в рот салат и лил в горло уксус до тех пор, пока не хлынула из носа кровь

Петр принудил своих приближенных судить и собственноручно казнить преступников и спокойно смотрел "сухими глазами", как они трясущимися руками убили в итоге 330 человек.

"Вблизи Новодевичьего монастыря поставлено было тридцать виселиц четырехугольником, на коих 230 стрельцов ... повешены. Трое зачинщиков страшного мятежа, подавших челобитную Софии о том, чтобы она приняла кормило правления, повешены на стене Новодевичьего монастыря под самыми окнами Софьиной кельи. Челобитную им вложили в руки".

Путешествие на Московию...

День стрелецкой казни

День стрелецкой казни на площади перед Кремлем 13 февраля Корб называет "ужасным", и пишет, что этот день "должен быть отмечен черной краской", потому что двести человек были обезглавлены топором на плахах.

"Его царское величество с Меншиковым, общество которого он наиболее любит, приехал туда в карете.

Между тем писарь, становясь в разных местах площади на лавку, которую подставлял ему солдат, читал во всеуслышание собравшемуся народу приговор на мятежников, чтобы придать большую известность безмерности их преступления и справедливости определенной им за оное казни.

Народ молчал, и палач начал трагедию.

Несчастные должны были соблюдать известный порядок: они шли на казнь поочередно, на лицах их не видно было ни печали, ни ужаса предстоящей смерти…

Одного из них провожала до самой плахи жена с детьми, испуская пронзительные вопли. Прежде чем положить на плаху голову, отдал он на память жене и милым детям, горько плакавшим, перчатки и платок, который ему оставили.

Другой, подойдя по очереди к плахе, сетовал, что должен безвинно умереть. Царь, находившийся от него только на один шаг расстояния, отвечал: "Умирай, несчастный! А если ты невинен, пусть вина за пролитие твоей крови падет на меня"!

По окончании расправы Петр изволил ужинать у генерала Гордона, но был крайне невесел и даже зол, так как один из преступников, перед тем как лечь на плаху, осмелился сказать царю: "Посторонись, государь! Это я должен здесь лечь"…

Петр был настолько разгневан наглым поведением холопа, что на следующий день сам пошел казнить мятежников, при этом заявил что будет казнить их по новому: "не топором, а мечом"…

"Сто пятьдесят мятежников проведены к Яузе. Говорят, что царь отрубил мечом головы восьмидесяти четырем мятежникам, причем боярин Плещеев приподнимал их за волосы, чтобы удар был вернее.

Через неделю Петр устроил многолюдное веселое гулянье с потешными огнями и комическим посвящением дворца, "обыкновенно называемого дворцом Лефорта", богу вина Вакху.

Шествие возглавлял мнимый первосвященник, "митра его была украшена Вакхом, возбуждавшим своей наготой страстные желания. Амур с Венерой украшали посох", за ними гости несли полные вином кружки, фляги с пивом и водкой, "жертвенные сосуды, наполненные табаком", и курили из чубуков, снабженных работающим от дыма "достоинством".

Жрец имел два таких чубука и складывал их крестом, как свечи, когда одобрял что-либо.

"Кто бы в самом деле подумал, что изображение креста, драгоценнейшего символа нашего спасения, могло служить игрушкой!"

Увиденную на Московии масленицу Корб иначе как "вакханалией" назвать не смог!

8 дней на Московии (а ранее гуляли 14) идет безостановочная бесстыдная гульба, бесчинства, разбой, "везде самое вредное самовольство".

Корб стал свидетельством небывалого для Москвы поступка!

Представляете себе, в преддверии 18 века, на царском обеде в честь отъезда бранденбургского посла он увидел, сестру царя Наталью, ЖЕНЩИНУ, которая вопреки вековым традициям, находилась среди гостей!

Представляете себе, царь Петр поправ многовековые традиции Московии допустил к гулянью женщину, а не оставил ее как собаку у стен дома!

В апреле в Азове случилось восстание. Семь сосланных туда стрелецких полков, "призвав на помощь татар" и надеясь на поддержку других таких же стрельцов вне города, решились "отомстить за свое изгнание" мятежом и захватом города.

Последствием этих событий вкупе с дорогостоящим строительством флота в Воронеже, стало введение "подушного оклада" для всех жителей Москвии, монополии на продажу водки и резкое повышение цен на овес и съестные припасы, вызванное еще и протестом крестьян, ввозивших ранее в город товары: их теперь принуждали "выбрасывать кладь из телег и класть в них мертвые тела" казненных, заставляли рыть погребальные ямы, отнимали телеги, разворовывали товар.

А царь тем временем упорно строил флот.

Тем временем из Вены пришли бумаги, предписывающие австрийскому посольству вернуться домой, что было отмечено торжественной церемонией 2 июля 1699 года.

Послы получили дорогие подарки, а эскорт московских воинов сопровождал их "до границ московских и литовских".

На этом "Дневник" Корба не заканчивается, так как он дает в нем далее "Краткое описание опасного мятежа стрельцов в Московии" и "Главные события из внутреннего быта московитян".

В первой главе Корб, описывает события мятежа стрельцов, кто его поддерживал, как шло сражение у Иерусалимского монастыря, какова была роль Софьи и как был подавлен мятеж, как казнены стрельцы, как совершили казнь над попами, благословившими стрельцов на бунт: роль палача исполнял "придворный шут в одежде попа". Казнь последних прокомментировал сам Петр: "Да впредь ни один поп не смеет молиться богу за удовлетворение подобных желаний".

Далее следует самая интересная глава книги, рассказ о быте населения Московии.

Путешествие на Московию...

Главные события из внутреннего быта московитян

Главной проблемой Московии Корб считает: "Беспокойный дух покоренных народов, угрожающий отложением завоеванных областей от государства"!

Интересно одно замечание Корба, в котором он рассказывает что царь Федор Алексеевич был женат вторым браком на "Марии Евфросинье Марвеоне из благороднейшей польской фамилии Люпрорини! Этот брак и стал причиной его гибели так как царь им возбудил ненависть бояр, которые и отравили его, вместе с супругой, 27 апреля 1682 года!

Данный факт нигде, более никогда, не встречается, но не верить Корбу у нас никаких причин нет, в то время как верить российским "историкам", отрицающим его, было бы неуважением к себе.

Петру Великому автор посвятил лучшие страницы главы.

Петра Корб крайне уважает и отзывается о нем везде как о борце с московской отсталостью и невежеством.

Государственный ум Петра ярче всего проявился, по убеждению Корба, в том, с какой настойчивостью и решительностью проводил он в жизнь идею "образования своих подданных" во имя развития ума, развития науки, "облагораживающей всех прочих людей", благодаря которой, по словам Петра, "все хорошие качества души вполне пробуждаются"!

В невежестве и упрямом следовании древним устоям московиты обязаны своим пастырям, которые: "Не без причины боятся быть низверженными наконец с колеса их счастья"!!!

"Они знают, что они дотоле лишь будут царствовать, пока им будет возможно держать чернь и народ в невежестве и во мраке заблуждения, питая в них суеверное презрение к науке и просвещению, так как развитие, возбуждая в людях благородное честолюбие, обратило бы стремление народа к лучшему и высшему"!

Главной заботой московских попов Корб называет не обучение Священному писанию и молитвам, а сам мракобесный ритуал:

"Сколькими пальцами осенять себя крестом".

"Благочестие попов чисто внешнее, как и почтение к ним мирян", - пишет Корб.

Недостаток знаний на Московии заметен во всем!

Военная сила Московитян

Войска московских царей страшны только для одних татар.

По моему мнению, своими успехами в войне с Польшей или Швецией московиты обязаны не своему мужеству, но какому-то паническому страху и несчастию побежденных народов.

Московские цари легко могут вывести против неприятеля тысячи людей, но это только беспорядочные толпы, слабые уже вследствие своей громадности, и, даже выиграв сражение, толпы эти едва могут удержать за собой победу над неприятелем, но ежели бы в московских войсках мужество, храбрость и знание военного искусства были соразмерны их численности, силе физической и способности переносить труды, то они были бы опасны соседним народам.

Московиты могут выигрывать сражения только количеством "беспорядочной толпы", потому что: "Они по слабоумию и привычке к рабству не способны ни задумать что-нибудь великое, ни стремиться к чему-либо достославному"!

В 1611 году граф Яков де ла Гарди, шведских войск генерал, с восемью тысячами человек рассеял двести тысяч москвитян.

Когда московитяне в первый раз осаждали Азов, крепость перекопских татар, находящуюся при впадении Танаиса в Меотийское море, кошка, выскочив из города и сбежав в царский стан, навела панический ужас на москвитян: тысячи обратились в постыдное бегство; наконец кошка была поймана и по окончании похода привезена в Москву, где до сих пор содержится весьма старательно, по царскому повелению, в Преображенском.

Петр полностью реорганизовал не только державу, но и армию. Он полностью уничтожил стрелецкие войска, и построил новую регулярную армию, для создания которой, призвал иноземных мастеров.

Путешествие на Московию...

Полковая музыка

У москвитян военная музыка своей игрой скорее наведет тоску, чем возбудит воинский восторг. Скорее играют погребальную, а не воинскую песнь, так как они не умеют применять музыку к более благородным побуждениям. У москвитян музыкальные инструменты, по большей части, трубы и литавры.

Царские доходы

Кроме податей и ежегодного налога, который соразмерно все области должны правильно платить, разные регалии умножают государственную казну.

Первую статью доходов этого рода составляют пошлины с пристаней Астраханской и Архангельской, с которых, говорят, царь ежегодно получает десять миллионов империалов.

Другой источник царской казны составляют кабаки, или питейные дома, так как один только царь во всех областях и городах Московии может продавать пиво, водку и мед, ежегодный взнос с них в государеву казну простирается свыше двухсот тысяч империалов.

Англичане, заплатив его царскому величеству двенадцать тысяч фунтов стерлингов, когда государь находился в Англии, а после еще восемь тысяч в Голландии, купили у него монополию продажи табаку в Московии, несмотря на то что московское духовенство, по суеверию, всеми возможными проклятиями осуждало до сих пор привычку нюхать и курить табак.

О московской монете

У московских царей нет никаких рудников золота или серебра. Несмотря на неимение у себя благородных металлов, москвитяне всегда чеканили свою монету из чистого и хорошего серебра; теперь, однако ж, московская монета против прежней менее чиста и гораздо легче весом; империал стоит пятьдесят или пятьдесят пять копеек, с одного же империала чеканят сто, иногда даже сто двадцать копеек.

Копейка, или московский крейцер, не круглая, но продолговатая и овальная видом монета; на одной ее стороне св. Георгий с копьем, на другой царское имя и год, в который она чеканена.

Две копейки составляют ДИНАР, три — алтын, десять — гривну, пятьдесят — полтину, сто — рубль.

Никто не может вывозить с собой из Московии наличных денег под страхом, в случае поимки, лишения всего его имения!

Здравоохранение на Московии незавидное - всего две плохо снабжаемые аптеки на всю Москву.

Богатства

Богатства московских царей состоят:

  • во-первых: в знаках царского достоинства и в короне, драгоценнейшим жемчугом и камнями украшенной
  • во-вторых: в громадном количестве скопленных наличных денег, впрочем, по уверению многих лиц, царь в настоящее время истощил свою казну на сооружение военного флота, страшного только по имени.

Несмотря на то царь никогда не будет нуждаться в деньгах, пока только будет знать, что у его подданных есть еще сколько-нибудь золота или серебра; ибо, кроме тех богатств и мешков частных лиц, нет у московского царя никаких рудников золота или серебра.

Частное имение считается его собственным, потому что он как самовластный государь пользуется трудами подданных по усмотрению и той частью их имуществ, какая ему понадобится.

Великий князь Иван ограбил почти всю Ливонию: отобрал церковные сосуды, вклады, кресты и серебро, между тем ни одному из подданных не позволяется с другой целью выносить из Московии золото и серебро, как только для выкупа военнопленных и тех, кто уведен в полон татарами в их беспрестанных нашествиях.

Царский двор

Прежние великие князья облачались в одежды весьма пышные и в украшения драгоценные.

Они наряжались в одеяния и уборы, служившие знамением первосвященства и царского величия: у них на голове была митра, сияющая жемчугом и драгоценнейшими камнями, в левой руке держали они богатейший жезл, пальцы их были украшены многими золотыми перстнями, при них на престоле были по правую сторону икона Христа, по левую Пресвятейшей Девы, Божией Матери.

Нынешний царь, далекий от всякой пышности и величавости касательно своей особы, не любит также отличаться блеском своего двора и редко окружает себя этой излишней толпой прислужников.

Царь в своей столице ходит по улицам в сопровождении двух, не более трех или четырех простых служителей; даже в опасное время стрелецких смут одно только почтение к царскому величию служило охраной государю!

Москвитяне прежде повиновались своему государю не как подданные, но как рабы, они считали царя более Богом, чем государем, и потому очень часто можно было слышать, как москвитяне говорили:

"Это только Бог да великий государь знает. Нашим здравием и всем нашим благополучием мы обязаны великому государю".

В Московии поныне сохранилось еще обыкновение падать ниц на землю и тем заявлять свое чествование царю, который, принимая такого рода почести, притязает на величие, равное могуществу богов.

Множество благородных, которых называют "боярскими сынами", находится на ежедневной службе; но нет никакого приличия в услужении, никакой опрятности в служителях, и по суровости нравов, чуждых всякого образования, и по гадости служителей московский двор резко отличается от всех прочих европейских дворов.

Царь обедает не один, но кушает и беседует со своими советниками, с немецкими офицерами, с купцами и даже с посланниками иностранных государей. Это весьма не нравится москвитянам!

Путешествие на Московию...

О чем москвитяне особенно заботятся

1. По мнению москвитян, три признака падения Московии, предсказанные одним из их святых, которого Вышний одарил способностью видеть за покровом будущего отдаленные события, суть:

перемена веры перемена платья перемена монеты

Прежде одевались московиты так, как тартары, после их платье было более изящно, по образцу польскому, теперь же одежда москвитян схожа с угорской.

Правил вероисповедания, которыми они наиболее отличаются от верных католической церкви, москвитяне придерживаются поныне с упрямым суеверием. Способ крестного знаменования, в котором почти только вся их религия и состоит.

Монета, чеканенная по старинному обычаю, сохранялась еще в то время, когда мы были в Московии; ее действительная величина изменялась только иногда во вред общественной торговле.

Я думаю, что вышеозначенные предсказания какая-нибудь баба, настроенная попами, в бреду говорила.

Попы московские не без причины боятся быть низверженными наконец с колеса их счастья; они знают, что они дотоле лишь будут царствовать, пока им будет возможно держать чернь и народ в невежестве и во мраке заблуждения, питая в них суеверное презрение к науке и просвещению, так как развитие, возбуждая в людях благородное честолюбие, обратило бы стремления народа к лучшему и высшему.

2. Другой предмет усердных забот москвитян составляет охрана сильной стражей пограничных мест и крепостей.

3. В Московии препятствуют возвышению какого-либо вельможи, по излишним богатствам или могуществу опасному для государя. Тот, кто хвастает своей властью либо щеголяет большим достатком, подвергается опасности лишиться имения и жизни. Таким образом тех, которых громадное богатство может беспокоить государя, под предлогом уголовного преступления посылают в темницу, имение их отбирается, а владельцы подвергаются изгнанию или смертной казни.

4. Место правителя области ни в какой части Московии не бывает пожизненно, эта должность исправляется в продолжение немногих лет и не более трехгодичного срока. Непродолжительность управления считается весьма полезной для областей, так как ни правители не употребляют во зло вверенной им власти, зная, что через год обратятся в людей частных, ни обыватели чересчур не привязываются или не страшатся тех правителей, которые скоро увольняются от должности.

5. Прежде не позволено было москвитянам выезжать из владений своих государей из опасения, чтобы они, присмотревшись к счастливому быту других земель, не дерзнули замыслить перемену порядка вещей в Московии!

И в настоящее время никто не смеет без царского позволения или приказания переступить за границы московские.

6. Ежели те, которые по делам торговым ездят за границу, не возвращаются в определенный срок, то их ожидают: потеря имения, кнут и ссылка.

7. Весьма важное подкрепление царских военных сил составляют КАЗАКИ; поэтому москвитяне, боясь, чтобы они не передались полякам и своим отпадением не лишили бы московские войска главной силы, заискивают в них ежегодными награждениями и стараются удержать в верности льстивыми обещаниями. Это потому, что: Казаки народ могущественный и превосходят москвитян храбростью и знанием военного искусства.

8. По той же самой причине ласками, обещаниями, щедростью и разными искусственными средствами удерживают москвитяне в подданстве соседних татар, черкесов, нагайцев, самоедов и тунгусов. Они едва ли платят какую-либо дань, напротив, сами притязают на ежегодное награждение. Так, в то время, когда мы были в Москве, Аюка, калмыцкий князь, с 20000 подданных перешел к туркам.

9. Московские цари привыкли разъединять даже своих вельмож и питать между ними несогласие. Таким образом разъединенных обоюдной ненавистью и старающихся друг друга погубить можно успешнее угнетать, наблюдая лишь некоторое приличие. Московские цари держатся, таким образом, старинной поговорки: "Разъединяй и повелевай!".

10. Царь, уезжая из Москвы, никогда не вверяет верховной власти одному лицу, боясь, чтобы тот не употребил ее во зло и не нашел бы в ней средств восстать против самого государя, потому государь назначает своими наместниками многих и притом таких, о которых знает, что они живут между собой недружно, по врожденному отвращению.

О московитской вере

В Московии нет даже таких училищ, в которых бы московиты могли изучить то, что взрослому человеку знать и прилично и необходимо для своего спасения!

Было бы гораздо полезнее и спасительнее учредить школы, назначить учителей, чтобы обучать молодежь, просвещать невежественных, наводить пропащих людей с дороги заблуждения на путь истинного спасения.

"Поистине замечательно, сколь слабо у москвитян знание религии и с какой гордостью гнушаются они пользоваться какой бы то ни было наукой иноземцев".

"Таким образом, стыдясь выйти из мрака невежества, они и потомкам своим застилают свет".

Праздники

"В России считают почти столько же праздников, сколько дней в году"!

В праздничные дни московиты, предаются пьянству, так что когда московиты отправляют праздник или, как они говорят, "бражник", то всегда надо ожидать пожара.

Путешествие на Московию...

Государственное правление

Москвитяне обыкновенно справедливость своего иска доказывают посредством свидетелей, которых закупают за небольшие деньги, дело той стороны считается более правым, которая представит в свою пользу более свидетелей.

Взятки и подарки весьма также способствуют решению дела в ту или другую пользу.

В приказах нельзя начинать дела, пока не приобретешь себе золотом и серебром благоволение дьяков и писарей. Эти люди гораздо жаднее гарпий, и до того нравы их испорчены, что обыкновенно никто не может вырвать из их рук следуемого себе годового жалования до тех пор, пока не вызовет расположения со стороны всех служащих в приказе, от дьяка до последнего писаря, пожертвовав в их пользу известное количество денег из своего жалования.

Кто начинает иск, не закупив в пользу свою свидетелей и не снискав золотом расположения дьяков и писарей, тот начинает дело, которое не предвещает ничего доброго: он станет жертвой неправосудия, и несправедливость продажного суда легко сделает белое черным и черное белым.

"Тот сильнее в суде, кто являет большую Щедрость в даче подарков"!

"Правосудие и неправосудие продажны, но стоимость их не определена, и обыкновенно весы правосудия склоняются в пользу больше давших"!

Как говорят московиты: "Хочешь на суде добра, подсыпай серебра"!

Ответчик, если он не в состоянии заплатить, часто отдается с женой и детьми заимодавцу, так как в Московии права касательно рабства до сих пор не уничтожены.

О нравах москвитян

"Весь московский народ более подвержен рабству, чем пользуется свободой, все москвитяне, какого бы они ни были звания, без малейшего уважения к их личности находятся под гнетом жесточайшего рабства".

При обращении к вельможе, необходимо присваивать себе уменьшительные имена, например Яков должен подписываться Якушкой, а не Яковом. Нужно себя называть холопом или подлейшим, презреннейшим рабом великого князя и все свое имущество, движимое и недвижимое, считать не своим, но государевым.

Царь московский превосходный выразитель такого понятия он своим отечеством и его гражданами так пользуется, что его самодержавие, никакими пределами, никакими законами не ограниченное, ясно сказывается, например, в полном распоряжении имениями частных лиц, как будто бы природа все это для него одного только и создала.

При таких понятиях москвитян пусть царь угнетает людей, созданных для рабства, да покоряются они своей судьбе, что кому до того!

Так как москвитяне чужды всякого научного образования, то они не могут иметь тех достоинств, которые облагораживают человека.

Иоанн Барклай в своей картине умственных качеств московского народа о нравах москвитян пишет весьма пространно:

"Этот народ,созданный для рабства, ненавидит даже тень вольности, народ этот кроток, когда находится под гнетом, и самое рабское состояние вовсе ему не противно, напротив, все охотно сознаются в том, что они государевы холопы".

Государь имеет полную власть над их имением, личностью и жизнью.

Сами турки не изъявляют с более отвратительной покорностью принижения своего перед скипетром своих Оттоманов.

Московиты по себе судят также и о других народах, а потому иностранцев, прибывших в Московию случайно или нарочно, подвергают тому же игу и принуждают их быть рабами своего государя. А ежели кто из них уйдет и его поймают, то его наказывают, как беглого.

Вельможи, хотя они сами рабы, с невыносимой гордостью обращаются с низшими и простолюдинами, которых обыкновенно, из презрения к ним, зовут черным народом и христианами.

"Так как москвитяне лишены всяких хороших правил, то, по их мнению, обман служит доказательством большого ума".

"Лжи, обнаруженного плутовства они вовсе не стыдятся".

"До такой степени чужды этой стране семена истинной добродетели, что сам даже порок славится у них, как достоинство".

Между толиким количеством негодной травы растут также и полезные растения, но мало таких, среди прочих, коснеющих в невежестве и пороках. Московиты в большинстве своем необразованны, слабы и тупы умом, они иногда, разинув рот и вытаращив глаза, с таким любопытством глядят на иностранцев, что даже себя не помнят от удивления.

"Заучивание наизусть некоторых правил их веры составляет у москвитян самую высшую степень образования"!

Упражнение в свободных науках, как излишнее утруждение молодежи, москвитяне отвергают, философию запрещают, астрономы, опозоренные названием чародеев, нередко подвергались наказанию по приговору суда!

Астроном Фогт в своем "Месяцеслове" предложением предсказал мятеж в Московии:

"Moskau wird seinem Ungltick auch nicht entgehen", "Москва тоже не избежит своего несчастия", за что навлек на себя хулу и ввоз на Московию этого календаря воспрещен.

Москвитяне считают астрономию безбожной наукой, основанной на сношении с нечистыми духами, и то, что астрономы предсказывают будущее, знание которого непостижимо умом смертных, считают предсказанием и объявлением демонов!

У москвитян иной способ, против прочих народов, считать и изображать числа: для этого служит им доска, содержащая несколько рядов зерен.

Хотя москвитяне в музыке и не имеют сведений, хотя, музыкальное согласие их пленяет.

Иностранные артисты нравятся москвитянам только до тех пор, пока играют, но лишь только удовлетворят их своей игрой, то тотчас в покровителях этих артистов пробуждается скупость, и москвитяне ни за что не соглашаются покупать удовольствие.

На Московии не в употреблении обычные занятия лиц дворянского сословия, они не занимаются объездкой лошадей, фехтованием, танцами или какими-либо другими искусствами. Москвитяне ничем подобным не дорожат.

На Московии некрещеные евреи жить не могут, потому, как говорят москвитяне, что было бы странно, если бы от них, москвитян, религией отличались те, в нравах и поведении которых оказываются не менее замечательная хитрость и способность к обману.

Непонятно что именно составляет главную черту характера этого народа: жестокость, невоздержность, или распутство?

Так как блуд, прелюбодеяние и подобный тому разврат существуют в Московии вне всевозможных размеров, и едва ли даже законы определяют какое-либо наказание за преступление этого рода!

Однажды сказал один воевода какому-то капитану, осужденному на смерть за недозволенную связь со своей восьмилетней дочерью: "Зачем ты не искал удовлетворения твоих прихотей на стороне? Ведь ты бы имел столько непотребниц и развратниц, сколько бы заплатил копеек и алтын".

По праву, на Московии, рабами могут быть полоненные или происходящие из невольничьего рода. Есть также и такие, которые сами себя продают и идут в холопы, потому как приобвыкли к рабству! Но даже люди вольные, работающие за плату, не могут по собственному желанию отойти от своих господ.

Власть отца в Московии немала и весьма тягостна для сына, которого закон позволяет отцу четыре раза продавать: это значит, что если отец раз продаст сына, и тот, каким-либо способом, освободится или получит вольность от своего господина, то отец может его вновь продать по праву родителя и затем даже еще раз может совершить таковую же продажу; но после четвертой продажи отец теряет уже все права над своим сыном.

"Москвитяне терпеть не могут вольности, и, кажется, они даже сами готовы противиться своему собственному счастью, так как этот народ не создан для помянутого счастья и едва ли допустит, чтобы умная и благочестивая заботливость государя о своих царствах и своих подданных увенчалась полным успехом".

Почти невероятно то, что говорят о терпении этого народа в перенесении самых изысканнейших мучений.

"Москвитянин ценит дружбу только по выгоде"!

Путешествие на Московию...

О женщинах

Московские женщины вовсе не занимаются домашним хозяйством.

Все московские женщины проводят вообще жизнь праздно, в скуке от бездействия, снедающей эти жалкие существа.

Москвитянка по числу ударов, данных ей мужем, заключает о том, как велика к ней любовь ее супруга.

Так как у москвитян в четвертый раз жениться считается грехом, то они как можно наилучше обращаются с третьей женой, с первыми же двумя поступают, словно с невольницами.

Москвитяне даже поговорку такую выдумали: "У попа, мол, настоящая жена последняя, а у мирянина — третья", потому как после кончины тех жен не позволяется вступать в новое супружество.

Вот такой вот дневник..

Прочтя который начинаешь понимать, что именно вызвало гнев московитов, и почему требовали они запрещения книги, не только на Московии, но и на Западе.

Ужасное Рабство Московитов – основа их быта! Но им понятно, ими обожаемо, и мыслить без него они себя никак не могут.

Быть бездушным имуществом, вечным холопом, подлейшим, презреннейшим рабом царя или господина – вот вечное счастье московита.

В Московии закона нет, есть лишь коррупция, и поговорка: "Хочешь на суде добра, подсыпай серебра" как нельзя лучше определяет место права на Московии.

Отсутствие не только института права но и института имущества не оставляет место в сознании московита традиционным европейским, цивилизованным ценностям, таким как например свобода.

По сути, любой порок цивилизованного общества славится у московитов, как достоинство!

Величайшими честнотами московитов считаются: Обман, Ложь, Плутовство – и они их не стыдятся, а почитают как великое умение!

Блуд, прелюбодеяние и подобный тому разврат существуют в Московии вне всевозможных размеров, и нет даже законов способных определить наказание за преступление этого рода.

Что-то поменялось за 300 лет?

Внешне, казалось бы да, но на самом деле: Нет!

Ни сознание, ни основы быта, ни отношение к религии, ни к образованию, ни к наукам, ни к просвещению вообще у московитов не изменились, как и не изменились их намерения.

Но это уже другая история… или, все же, продолжение старой, истории Московии?

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги