УкрРус

Три проблемы Европы

Текст переведен специально для сайта "Обозреватель". ОригиналнаGlobe and Mail.

На данный момент Европа сталкивается с тремя кризисами. Во-первых, кризисом безопасности и экстремизма, последним ударом которого стала бойня, произошедшая в Брюсселе. Во-вторых, миграционным кризисом – сотни тысяч мигрантов и беженцев идут на континент с юга. В-третьих, политическим кризисом во многих странах, в которых крупным центристским партиям бросают вызов более экстремальных и нетерпимые движения.

Смотря на события через линзы забрызганных кровью камер, можно подумать, что все это – части единого кризиса. Что терроризм, мигранты и радикальные политики стали звеньями единой взаимосвязанной цепи. Но на самом деле эти три фактора никак не связаны.

Во-первых, экстремизм не имеет никакого отношения к миграционному кризису.

Ни один из экстремистов, организовавших теракты в Бельгии, не был беженцем или приезжим, как и организаторы почти всех крупных терактов в Париже и Лондоне за последнее десятилетие. Они все были европейцами, выросшими в Европе, родившимися, как правило, в светских семьях, и в целом людьми, достаточно хорошо интегрированными в культурную и социальную жизнь континента.

В Моленбеке, районе Брюсселя, породившем большую часть европейских джихадистов с 2014 года, меня всегда поражало то, как мало эти жестокие люди знают или интересуются марокканской культурой своих бабушек и дедушек.

Это полностью европейское явление – мелкие, малообразованные преступники, приобщившиеся к экстремизму не через культуру, а через тюрьму. Кроме того, крайне маловероятно, что сирийских беженцев, удастся привлечь к экстремизму. Более того, террористы не только не имеют никакого отношения к беженцам, но и фактически находятся с ними по разные стороны баррикад.

Во-вторых, террористический кризис не является продуктом каких-либо политических или культурных тенденций в Европе.

Стоит изучить период примерно с 2006 до 2012 года, когда джихадистский терроризм на западе упал до беспрецедентно низкого уровня, в большинстве стран за эти годы не произошло вообще ни одного инцидента. Терроризм стал существенным западным феноменом с начала войны в Ираке в 2003 году, а затем практически исчез после 2005. Нынешняя волна терактов началась после 2014 года.

Что это говорит нам о том, что терроризм не двигают или мотивируют европейские силы или демография. Он активизируется, когда иностранные экстремистские движения – Аль-Каида, ИГИЛ или их филиалы, решают, что западные страны стали препятствием на пути к их амбициям, и вербует жестоких и уязвимых людей в попытке запугать своих оппонентов и вынудить их отступить.

Как заметил эксперт по противодействию терроризму Уильям МакКантс на этой неделе: "До тех пор пока западные страны участвуют в войнах, которые ведут джихадисты, джихадисты будут вести войну против западных стран. Это не повод менять свою политику, но мрачное осознание того, что безмятежные дни Западной Европы, когда она не была главной мишенью, давно прошли".

Стоит пытаться устранить барьеры, которые заставляют молодых людей становиться экстремистами. Но также стоит признать, что движущие силы, которые движут ими, нельзя найти в Европе или ее культурных общинах.

В-третьих, политический кризис не является ни отражением, ни реалистичным ответом на любую из этих проблем Европы.

Крайне правые, анти-иммигрантские партии стали неизменно особенностью политического ландшафта многих стран. Они питаются опасениями, что континент постепенно захватывают мусульмане, евреи, славяне и прочие группы, которых они считаю угрозами западной цивилизации, а также актами насилия, такими как теракты на этой неделе.

Тем не менее, они не привязаны к каким-либо реальным тенденциям в составе населения. Почти все их избиратели живут тех в районах, где трудно найти иммигрантов, мусульман или иностранцев. Там, где люди реально сталкиваются с приезжими лицом к лицу, поддержка радикалов невелика. Их популярность медленно росла на протяжении более 40 лет, никак не коррелируя ни с какими событиями, кроме постепенного падения крупных центристских партий.

А главных их миф основан на иллюзии. Мусульманское население Европы составляет всего 19 миллионов человек, и растет весьма медленно. Численность же волн беженцев и мигрантов слишком мала, чтобы быть хоть как-то статистически заметной.

Но поскольку эти группы населения сосредоточены в городах и весьма заметны, а их проблемы с экстремизмом и преступностью оказываются в заголовках газет, избиратели полагают, что мусульман в пять раз больше, чем есть на самом деле. Яркие вспышки заслоняют их глаза, позволяя видеть связи, которых не существует в реальности.

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги