УкрРус

Одноклассники

Почти все мои пацаны-одноклассники стали военными. Это мало удивительно, если учесть, что все мы выросли в семьях офицеров Советской Армии, детство провели по военным городкам и к шести годам с пистолетом управлялись лучше, чем с вилкой.

Последний раз все вместе мы виделись на праздновании 15-летия выпуска из школы. На 20-летие так и не собрались. Не до праздников.

Вова. После службы в армии он ушел в МВД.. Той зимой вместе с остальными он стоял в оцеплении на Институтской, ударами дубинки гнал по заснеженной улице киевских митингующих, потом отступал под градом булыжников, стрелял, стрелял, да.

- Тогда надо было давить, - говорит Вова. – Тогда. Не дали, не разрешили. Суки.

На Институтской Вова стоял до самого конца и уходил оттуда в числе последних. Пуля, крупная дробь на кабана, пробила нагрудной карман его куртки, проткнула лежащие в кармане перчатки и застряла в нагрудном значке "За безпеку народу". Показывая награду с застрявшей пулей, Вова злится и просит не говорить с ним о майдане, только не про этих сук, только не про них.

Сейчас Вова воюет в зоне АТО, где-то под Луганском, за Украину, как приказало командование, против очередных сук и тварей.

Дима учился с нами до 9-го класса, потом уехал в Россию к тетке, там и поступил в военное училище.

- Военным надо быть там, где воюют, - говорил Дима, когда приезжал в Украину навестить родителей. – Офицер должен воевать. А у вас военные, как подводная лодка в степях Украины. Никакого толку.

Офицер разведки ГРУ Дима уже не выездной из России, страна доверяет ему какие-то тайны, с какими нельзя ездить за границу.

- На задание в горы уходим, еды можем с собой не взять, а мешок хлорки непременно несем, - рассказывал Дима, когда мы с ним виделись последний раз. И добавлял на мой непонимающий взгляд, - Трупы закопать и хлоркой присыпать. Чтобы не учуяли и не нашли.

Сейчас Дима, говорят, в Крыму, и гордится этим. Потому что настоящий военный всегда должен быть там, где война.

Рома уволился из армии капитаном и устроился региональным менеджером в компанию Nord, продавал холодильники, строил дилерскую сеть.

Когда виделись последний раз, Рома праздновал свой день рождения.

С утра поехал на похороны, простился со своим однокурсником и бывшим сослуживцем Юрой. Юра был артиллерист, его батарею накрыло минометным обстрелом в пригороде Луганска. Потом приехал к себе в офис, где ему сообщили, что завод Nord остановил выпуск продукции и как дальше будет с работой, никто точно не знает.

Вот такой получился день рождения.

В военном поселке, откуда мы все родом, Рому называют сепаратистом, потому что летом Рома ездил с семьей отдыхать в Крым. Рома много рассказывает про свой отдых, как они с женой и ребенком легко прошел таможню, как просторно было на пляже, как недорого сняли комнату недалеко от моря. Слушают Рому хмуро.

- Они наших пацанов мочат, а ты…

Живет Рома у жены, на всякий случай, чтобы повестка из военкомата его не нашла.

Еще один Вова – подполковник академии вооруженных сил Украины, доцент и заместитель начальника кафедры. В начале двухтысячных, когда ему, молодому лейтенанту, вместе с женой государство выделило убогую комнатушку в офицерском общежитии с тараканьими тропами по выцветшим обоям, Вова качал головой и говорил:

- Этой стране нужна война, чтобы офицеры почувствовали себя людьми.

А недавно на кафедре провели собрание.

- Приказать я вам пока не могу, - сказал начальник, оглядев сидящих перед ним сорок офицеров. – Но спросить обязан. Кто хочет пойти добровольцем участвовать в АТО? Прошу поднять руки.

Подняли руки трое. Остальные сидели, пряча глаза, деловито хмурясь.

Вечером Вова кипятился перед женой.

- Вот бы в ЖЭКе так. Собрали бы сантехников. Мол, в доме кран потек, кто пойдет чинить? Прошу поднять руки. А все сантехники сидят такие, и рук не поднимают. Ну не суки?

Рапорт на участие в АТО Вовы начальство завернуло давно. Сказали, что здесь, на кафедре, такой офицер нужнее, и Вова особо не сопротивлялся, даже вздохнул с облегчением. Все-таки, трое детей, то да се.

Вадим был на полтора года старше. Он ушел добровольцем в первые дни начала АТО, оставив на жену свой небольшой бизнес. Офицер он был пиджачный, военная кафедра в университете, несколько армейских сборов да советы отца-разведчика. Два месяца Вадима с другими добровольцами держали в части, особо ничему не учили, но и домой не отпускали, кормили впроголодь, отмахивались, как от назойливых мух, и добровольцы бродили по части одичалые и злые. Жена Вадима тогда начала приезжать под забор военной части, привозить еду и сигареты, теплые вещи и форму. Позже, когда Вадима отправили на Восток Украины, жена стала возить гуманитарную помощь уже туда, стояла у городского рынка с табличкой о сборе продуктов и средств в помощь бойцам, потом укладывала все собранное в машину и ехала на Восток. Её уже узнавали на блокпостах.

Когда Вадима ранило в руку, появилась возможность демобилизоваться, но он не уехал.

В поселке ядовито шептались:

- Бизнес, видать, наладили. Она тут продукты собирает. А он там продает. Чего ж еще там сидеть? Разве ж нормальный человек после ранения туда вернется? Конечно, бизнес.

Хоронили Вадима в августе прошлого года. Гроб выставили в Доме Офицеров, по краю стал почетный караул, десантники с автоматами, в белых перчатках. Съехалось много машин, так много, что все они не вместились на площади перед Домом Офицеров, а когда гроб повезли на кладбище, машины долго, двумя колоннами, выбирались из поселка.

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги