УкрРус

Так бить или не бить?

  • Так бить или не бить?
    roshen.com

Мне нравятся рассуждения о том, как Президент до сих пор не продал свой бизнес в России. Хочется для себя объективно и непредвзято на него ответить. Но нужна платформа для оценки, а ее нет.

Как и всегда в бизнесе есть две существенные плоскости – морально-психологическая и рационально-арифметическая. Категорически не возможно оценить поступок бизнесмена только в одной из них. Нужно в комплексе.

Когда человека осуждают, в этом осуждении, как правило, присутствует основное -негативная эмоция. Вот мерзавец. Страна воюет, а он завод не продает! А должен? Я до сих пор не встретил попыток журналистского сообщества в этом разобраться.

Давайте посмотрим на предполагаемый и ожидаемый многими поступок гаранта с обеих сторон.

С точки зрения рацио - иметь производство выгодно. Иметь производство в другой стране – должно быть еще и престижно и выгодно вдвойне (зачем тогда). Если Петр Алексеевич создал производство в России – это выглядит престижно. Ну как же. Наш, украинский козак делает и продает у них там конфеты и всякие другие вкусности. Делать все это он начал, кстати, еще при "легитимном", до вторжения. А теперь сражается в тылу врага.

Тем не менее, сделать вывод о том, должен или не должен Президент продать этот бизнес в связи с конфликтом с позиции украинского обывателя не так просто, как может показаться. Полезно или вредно это лично для Петра Алексеевича – решать ему, и наверняка ответ звучит как "ДА, ПОЛЕЗНО". Полезно ли это для Украины – на мой взгляд, зависит от структуры себестоимости производства и направления, в котором перемещается прибыль.

Хорошо если наш украинский бизнесмен (кто бы он ни был) владеет активами в другой стране, продает продукцию по цене более высокой, чем в Украине, обеспечивает присутствие нашей торговой марки за рубежом, владеет там землей, использует в производстве более дешевый энергоресурс и рабочую силу.

Плохо, что при этом он платит заработную плату иностранцам, а налоги – другому государству. Так что ключевое значение для взвешенного ответа на поставленный вопрос имеет то, как Петр Алексеевич и другие акционеры используют полученную в России прибыль, и насколько данное предприятие вообще прибыльно.

Если, скажем, после покрытия всех затрат, связанных с производством, и уплаты всех налогов у собственника остается еще столько же финансового ресурса прибыли, и прибыль эту он перемещает в Украину, здесь укрепляет инфраструктуру, логистику, инвестирует словом (либо потребляет), то это хорошо. Продажа вырученных рублей и встречная покупка гривни – тоже, конечно, хорошо (а он наверняка покупает не доллары, а именно гривню). Но если прибыль используется в России или она незначительна – пожалуй, явно плохо.

Так что нам с вами сложно ответить на поставленный вопрос аргументировано, пока нам не известны входящие данные. Наверное, если бы мы слышали от пресс-службы "Рошена" сообщения о том, как заработанные в России деньги помогают Украине, ее армии например, или инвестируются в развитие производства в Украине, нам было бы легче воздержаться от осуждения. Так что в этом аспекте предлагаю принять решение, когда нам больше расскажут.

Другой вопрос – моральный. Воленс-неволенс (если предположить, что прибыль невелика, и что она не экспортируется обратно в Украину), возникает непонимание. Как можно создавать рабочие места для граждан страны-агрессора, ей же платить налоги, да при этом еще и трудиться под "дамокловым мечом" проверок, рейдерства, словом, всяких таких репрессий, на которые российское государство пойти скорее может, чем не может? Возникает необходимость прояснить источник доверия украинского бизнесмена к авторитарной системе государства, с которым воюет ЕГО страна.

Нельзя сбрасывать со счетов и такую вещь как слово купеческое. Не важно, справедливо или нет требование закона, но если закон требует – его нужно выполнять. И выполнять тем более тщательно, чем более высока твоя позиция в государственной иерархии.

Требование украинского закона в отношении того, могут ли быть высокопоставленные чиновники собственниками предприятий не справедливо, и противоречит мировой практике. Закон в этой части нужно менять. Но тогда нужно менять, а не оправдываться. Чай право законодательной инициативы то есть?

Не правильно запрещать гражданину, не только президенту, быть акционером предприятий и заставлять его продавать свою долю в том случае, когда он стал (на время) чиновником. Никто этого не делает. Ведь важно не то, является или не является чиновник владельцем фондовых активов, а то, использует или не использует он свое служебное положение для предоставления преференций и конкурентных преимуществ бизнесу, которым владеет.

Владей себе акциями, получай доход, но только такой же, как другие акционеры. И ни какого лоббирования интересов своего бизнеса за счет высокой государственной должности. Именно на этих подробностях должно быть сфокусировано внимание прессы, политологов, бизнес-аналитиков. А мы упрощаем.

Академик Иван Павлов в своей знаменитой нобелевской речи отмечал особенность РУССКОГО национального ума, его нежелание вникать в детали, которые иностранцу всегда кажутся наиболее значимыми. Мы говорим "дьявол кроется в деталях" как раз в тех случаях, когда надо бы не отделаться поговоркой, а вникнуть в эти самые детали. Тем самым уходим от моральной ответственности за принимаемые решения. Это привычка. И именно это происходит у нас с понятием "конфликта интересов", общепринятым в мировой юридической хозяйственной практике.

Так в США, например, член тендерного комитета, уличенный в том, что не заявил СВОЕВРЕМЕННО о наличии конфликта интересов, если в результате тендер выиграла фирма, в которой его жена имеет 15%, подлежит уголовному преследованию, а результаты такого тендера отменяются. У нас такие правовые последствия не наступают. Поэтому нет практического смысла в подписанном В. Януковичем в 2011 году законе "Про основні засади боротьби із організованою злочинністю", ибо понятие конфликта интересов определено, а механизм его внедрения в общественное сознание и судебную практику – нет.

Поэтому они там своих богатых уважают, а мы – подозреваем. Поэтому мы мучаемся в сомнениях – украл или не украл, совершил аморальный поступок или нет, должен продавать или не должен. А они точно знают.

И потому прорываются в нашу власть люди без моральных устоев, те, кто не сомневаясь идет на сговор с совестью, кто чистой совести предпочитает чистую прибыль, и для кого до сих пор не введены морально-этические ограничения.

И потому моральные правила не являются у нас всеобщими, а в части применения неоднозначных законов мы всецело находимся во власти тех, кто их интерпретирует, кто решает – есть злоупотребление или нет, и кто сам не имеет представления о морали. У нас право не для всего общества, а для правоохранительной системы, которая его применяет.

В общем я – за то, чтобы продал. По морально-этическим соображениям. Ну или хотя бы объяснил…

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги