УкрРус

Мне ничего не надо, я сама

21.2т

Она крепко держала дочь за руку, боясь, что та убежит от нее, – может, от испуга, а может, из-за страха. В другой руке несла старенький чемодан с ручкой, которая вот-вот оторвется – чемодан еле закрылся, но она уже не обращала на это внимание. У нее, как она считала, не было другого выхода, как вот так, в спешном порядке собрать необходимое для себя и ребенка и уйти куда глаза глядят.

Злость, обида душили, и слезы застилали глаза. Но она твердила себе, что ничего, она со всем справится, сама, без его помощи. А он пусть потом локти кусает. Она не могла смириться с его изменой, о которой, кстати, узнала случайно. Подруги говорили, что по пьяни, что физическая измена и не измена вовсе, что ребенок у них, что подумать о будущем надо. Ведь самой-то путь только в продавщицы или уборщицы – хоть и с высшим образованием, а ни дня не работала, поэтому без опыта да с маленьким ребенком сгодится только на сменную работу.

"А жить-то ты где будешь с дитем?", - спросила ее соседка по площадке, когда та вся в слезах выскакивала из дому и кричала своему благоверному, чтоб проваливал на все четыре стороны. Вот только в тот момент не осознала она, что "проваливает"-то она, а он остается в их квартире. И не потому что негодяй, а потому что она так сама решила. А возможно, думала, что побежит за ней, возвращать начнет, в ноги падать и уже в который раз станет вымаливать прощение. А он не побежал, остался дома, перегорел…

Она же, проявив характер и продемонстрировав свою гордость, считала, что почти совершила подвиг. Да, наверное, это и подвигом можно назвать: выйти в никуда с маленьким ребенком в минус 15, а по дороге обзванивать подруг, чтобы пустили переночевать на пару ночей. А может быть все это – гордость, характер – было лишь "красивой оболочкой" для ее абсолютно глупого принципа, эгоизма и нежелания думать в этой ситуации, даже не о себе, а о ребенке, он-то тут причем? Показать всему миру, какая она несчастная, а муж подлец сидит сейчас в тепле и в ус не дует. "Но ничего, - думала она, ты меня еще вспомнишь".

Кому она адресовала все эти мысли, сложно сказать. Но продолжала хорохориться, хотя бы для самой себя, легче так морально было.

Найдя ночлег, она немного успокоилась. Дочь уложила спать и начала плакаться в "жилетку" подруге. Вот так, под рюмочку чая засиделись они часов до двух ночи, как вдруг подруга завела разговор о судах, о разделе имущества, об алиментах. Мол, почему он, такой-сякой, останется со всем готовым, а ты тут с нуля все будешь начинать? Непорядок. "Ты, - говорит, - по судам его затаскай".

И вспомнила она, как квартиру ездили выбирать, как радовались, когда купили и не могли поверить, что теперь и спальня отдельная, и детская отдельная. "Да, и ведь права подруга, половина-то квартиры моя, по закону". Но тут же отбросила эту мысль. Не захотела связываться с ним и подруге запретила эти разговоры разговаривать, сказав только, что не будет унижаться перед ним, выпрашивая половину квартиры.

Прошло какое-то время, в воздухе уже запахло весной, календарной так точно - все готовились к 8-му марта. А она, найдя работу "день через два", корячилась, не жалея себя. Приходя в комнату в гостинке (удалось снять только этот "угол"), раздражалась по поводу и без, особенно, когда дочь просилась куда-то сходить, в цирк, например. Но больше всего выводило ее из себя, когда дочка, придя из садика, расспрашивала ее о том, когда же папа сможет их забрать… Стиснув зубы, она старалась держать себя в руках, понимая, но только не осознанно, что дочь-то не виновата в том, что она приняла то решение, которое приняла, по сути, лишив собственного ребенка нормальных условий жизни. Не знала как ей объяснить, почему мама, гордо вскинув голову, отказалась от денег, которые отец привез для ребенка. Она не знала, как объяснить, почему не пошла на почту получить денежный перевод, который он сделал для своего ребенка. Она просто бесилась от всех этих вопросов, просьб, а потом упивалась жалостью к себе и твердила: "Мне ничего не надо, я сама".

А однажды она услышала как дочь, играясь с куклами, сказала: "Мама, папа и я – счастливая семья". Может, в садике услышала или еще где-то? И разрыдалась, но не от того, что девочку стала жалко, а от жалости самой к себе. Считала, что дочь не предаст, поймет как маме трудно (в ее-то неполных 4 года, конечно) и начнет жалеть ее со всеми вытекающими последствиями. И пошло-поехало…

Честно говоря, даже не знаю как все это комментировать со своей адвокатской "колокольни"; другая плоскость, исходные данные не для адвокатских экзерсисов. Но, с человеческой точки зрения, рискну предположить, что описанное поведение женщин – чистой воды эгоизм, причем высшей пробы и с отрицательным знаком. Ведь для ребенка мама, папа и он (ребенок) – это фундамент мира маленького человека. Отец – это важно, может быть, это самое важное для ребенка (и не нужно сейчас бросать в мой адрес упреки, я говорю о нормальных отцах, а не об алкоголиках и не о тех, кто, манипулируя детьми, пытается удовлетворить свои амбиции, зачастую необоснованные). А для некоторых отец – это половина мира, а может быть и весь мир. Поэтому не нужно быть эгоисткой по отношению к своему ребенку. Ведь отношения между мужчиной и женщиной не являются тождественными отношениям между супругами как мамой и папой. Это два отдельных мира отношений, которые пересекаются, но не взаимозаменяются. Дети уж точно не виновны в том, что вы "гордая и с характером". Они просто хотят быть счастливыми в своем детстве.

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Наши блоги