УкрРус

Медобслуживание в Литве: сравнительный опыт пациента, эмигрировавшего из России

Не перестаю восхищаться литовским медицинским обслуживанием. Впервые за полтора года потребовалась полноценная медпомощь — не мне, дочери. Банальная простуда у ребенка после резкой смены образа жизни: пошла в садик и немедленно притащила оттуда бактерии. Резко подскочившая температура заставила вызвать "скорую", - пишет Александр Кушнарь в своей колонке на Newssader.

Первая порция приятного впечатления пришла вместе с приездом машиной "скорой помощи": вместо привычного отечественного "зачем вызывали?!" — легендарная вежливость вильнюсцев, особенно ценная в чувствительной ситуации вроде болезни маленькой девочки. После короткого осмотра повезли в государственную Santariškiu klinikos. Внутреннее убранство стандартного медавтомобиля в Литве тянет на полноценный современный реанимобиль (дефибриллятор там — лишь один из многих неожиданных элементов): по сравнению с ним нормативная российская машина "скорой" — допотопная пустая металлическая коробка на колесах. В литовской ты сидишь в удобном мягком кресле и пристегнут качественным ремнем, тогда как "скорая" во "встающей с колен" рассеюшке — это мини-аттракцион без ремня под названием "Удержись сам", где тебя, мой дорогой пациент с температурой под 39, болтает из стороны в сторону в ходе путешествия по трущобному провинциальному бездорожью.

Главный этап — бесподобное обслуживание в самой клинике. "Нулевая" очередь, несколько человек в зале, мгновенная регистрация — и через минуту после того, как мы пересекли порог святилища Асклепия, милейшая женщина из регистратуры передала нас лечащему доктору. В комнате прямо близ "медресепшна" измерили температуру и частоту пульса, после чего передали тазик на "аварийный случай" и стакан с препаратом: "Пейте каждые три минуты по глотку до вызова в отдельный кабинет". Туда, собственно, нас и отвела уже через пять минут та же дама в белом халате, которая только что прослушивала биение сердца с помощью электронного аппарата, подключаемого с помощью проводка к пальцу.

В кабинете врача мы почувствовали себя как в миниотеле: совершенно одни и со всеми удобствами — полная свобода телодвижений. Трое врачей посетили нас, сменяя друг друга по мере выполнения поставленных задач (признаться, в перерывах между их посещениями я успел отвлечься на журналистскую деятельность, усевшись в удобное кресло за письменный стол). Одна провела осмотр и передала спецраствор. Вторая взяла кровь на анализ — так искусно, что Оксана и понять-то не успела суть происходящего: рассказ про "комариков" и "божьих коровок" звучал как убаюкивающий ручей, поэтому момент, когда к пальцу прилипла коробочка со специальной иглой, остался незамеченным — как и сама игла, спрятанная в специальной микро-ямочке. Третья последовательница Гиппократа через 15 минут принесла нам результаты анализов — к счастью, не вызывающих тревоги (по правде говоря, в обратном и сомневаться не приходилось). Выписали пару рецептов и отправили домой после оплаты.

Для нас весь этот пакет услуг должен был оказаться бесплатным, вот только мы до сих пор не сообразили прикрепиться к районной поликлинике — тут уж наш личный недосмотр. На подходе к такси получил вызов на телефон: в регистратуре попросили забрать счет-фактуру для того, чтобы я мог ее предъявить страховой компании для покрытия расходов на медицину. В Литве это нормально — когда, например, бухгалтер и нотариус помогают тебе положить в их же собственный кошелек меньше, чем ты мог бы.

Впрочем, в предыдущий раз в этой клинике с нас не взяли ни цента, хотя и должны были бы: вытаскивали клеща из шеи ребенка. Тогда вся процедура от захода в медучреждение и выхода из него заняла не более пять минут. Оба раза процесс исцеления сопровождался доброжелательными голосами, спокойными интонациями, размеренными телодвижения и искренними улыбками. Для литовцев это — как зубы почистить. По-другому они попросту не умеют. Нормальным психическим здоровьем в этой стране мало кого удивишь.

Первое, что я увидел после возвращения домой — новость у "Интерфакса" с заголовком: "Кадыров проголосовал на выборах главы Чечни и станцевал лезгинку". Чеченский руководитель, танцующий на могиле российской демократии — это прямое следствие того, что бюджетная доля силовиков даже по формальным показателям в десять раз превышает финансирование здравоохранения в 2016 году — 5,2 трлн против 0,49 трлн. Пока Россия производит смерть в Европе и на Ближнем Востоке, ее бывшие братья по социалистическому реализму поставили на конвейер производство жизни, делая это в составе ЕС и НАТО.

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Наши блоги