УкрРус

"Первыми были "киборги". Из детского реаниматолога - в инструктора по тактической медицине

  • "Первыми были "киборги". Из детского реаниматолога - в инструктора по тактической медицине
    Фото из личного архива Д.Суркова

Днепропетровец Денис Сурков еще каких-то пару лет назад вряд ли мог бы себе представить, что помимо своей основной работы ему придется осваивать совершенно другую область медицинской деятельности. Заведующий реанимацией новорожденных - сейчас он учит бойцов, отправляющихся в зону АТО, основам тактической медицины. Более того, он – официально сертифицированный инструктор признанного в мире курса Tactical Combat Casualty Care (ТССС или ТС3), имеет право в Украине не только обучать бойцов, но и готовить других инструкторов.

"Отнеситесь к происходящему максимально серьезно. От того, насколько серьезно вы воспримете то, что я буду вам сегодня рассказывать и показывать, завтра может зависеть жизнь ваших товарищей и каждого из вас", - такими словами Сурков начал тренинг на одном из полигонов Днепропетровской области, на котором посчастливилось побывать и "Обозревателю".

И пока ребята готовились учиться оказывать первую помощь себе и тем раненым, которые могут оказаться рядом с ними в бою на Донбассе, Денис согласился рассказать "Обозревателю", как из детского реаниматолога превратился в инструктора по тактической медицине, почему в нашей стране под брендом "ТССС" можно встретить все, что угодно, кроме самого курса и о том, как консервативность и инертность высших чинов украинской армии не дает создать войско победителей.

Денис, как для вас лично началась эта война?

Прошлым летом, когда все началось, мы здесь, в Днепропетровске, вначале настороженно ко всему относились. Никто толком не понимал, что происходит. Но все боялись, чтобы в Днепропетровске не повторилось то, что было в Донецке и Луганске.

Однако, как оказалось, Днепропетровск – очень патриотичный, очень проукраинский город. У нас даже шутили: если на машине, на которой ты ездишь, меньше двух украинских флажков – все, ты сепаратист.

Тем не менее, для многих украинцев такое преображение Днепропетровска (который до войны нельзя было назвать очень уж патриотичным) стало полной неожиданностью…

А знаете, в чем главная причина того, что Днепропетровск стал проукраинским? Мы не любим, когда к нам лезут! Вот это – прежде всего. Мне кажется, вообще Украина во многом построена по принципу "не лезь ко мне – и я к тебе лезть не буду". Все готовы мирно жить с хорошими соседями. Но никто не любит, чтобы к нему в огород залазили без спроса.

Мы живем близко к Донбассу. Поэтому довольно быстро увидели, что там на самом деле происходит. И сказали: ну уж нет! Мы хотим, чтобы наши дети утром шли в школу, а вечером возвращались домой. И мы не боялись за них, за своих родителей, друзей. Поэтому у нас и первые батальоны добровольческие организовывались. Да, и именно в нашей области стоят основные бригады, которые воевали и воюют: 25-ая, 93-я, 17-ая танковая, 74-ый разведбат… Это все – наше расположение.

Лично я какое-то время не занимался ничем, связанным с АТО, – работа отнимала все время. А потом как-то стал волонтёрить… Даже не помню, конкретно, чего началось. Попросили помочь найти кислородные баллоны для нашего госпиталя – и уже не смог остановиться (смеется).

А как стали инструктором ТССС? Все-таки, где детская реанимация, а где - преподавание курса тактической медицины…

Меня зацепили две ситуации. Первая – когда привезли в нашу больницу Мечникова парня, раненого в ногу. Обычное пулевое ранение. Ему на поле боя наложили резиновый жгут на ногу. Знаете, такой розовый, красивый. И он пролежал 27 часов!.. Ногу пришлось ампутировать. А в кармане у этого мальчика был израильский бандаж. Когда его спросили, почему он им не воспользовался - он сказал, что ему никто не объяснил, что это такое. Волонтеры купили, привезли, раздали – но никто не научил, что с ним делать…

Вторая ситуация – еще один парень. Тоже с ранением, осколочным. Больше суток ждал эвакуации. Когда его привезли – у него уже была гангрена. И опять ампутация. А в курсе ТССС существует стандартный набор таблеток. Его называют pill-box. Туда входит обезболивающее, антибиотик. При ранении это все следует одновременно выпить – и все будет в порядке. Это простые вещи, которые работают везде – а у нас почему-то не используются. У нас многие цепляются за прошлое: вот у нас есть свое, Советский Союз, советские нормы… С этим тяжелей бороться, чем с чем бы то ни было!

И я начал потихоньку что-то читать, что-то смотреть… Протоколы ТССС находятся в открытом доступе. Я просто взял их, перевел – и начал тренировать каких-то солдат. Кстати, одна из первых групп, которых я тренировал, знаете кто? "Киборги".

Простые вещи, которые работают везде – у нас почему-то не используются. У нас цепляются за прошлое: вот у нас есть свое, Советский Союз, советские нормы

Как это было?

Я вообще cначала не знал об этом. Узнал совершенно случайно. Они базировались на одном из полигонов Днепропетровской области. Меня девчонки-волонтеры нашли, говорят: давай! 74-й разведбатальон! Я согласился. Думаю: разведбатальон – это так круто! Будем работать.

Приехал. Их построили. Я их как увидел… Боже мой! "Боевые хомяки"… Стоят такие - в этих советских касках, советские ремни эти вот, со звездами, какие-то холщевые подсумки… И взрослые дядьки, и пацаны молодые. Кого-то мобилизовали, кто-то добровольцем пошел - и когда-то у него стояло в военном билете, что он служил разведчиком... Но все готовы защищать Родину!

Построили их. А у нас же все громко. 50 человек - это уже "батальон". А их стоит там… не знаю... в общей сложности - человек 30. И я говорю: так, это что? А они мне: это наша рота. Рота глубинной разведки. Или штурмовая - я уже и не помню. А рота – это вообще-то 100-120 человек, батальон вообще 600.

Ладно. Провел я им курс по медицине, а они… Ну точно не спецназ! Они две недели стояли после формирования – за эти две недели их три раза вывезли, чтобы они стрельнули по 9 патронов. Помню, я тогда еще устроил истерику в Днепропетровске: вы что?! Они же наши! Они же туда пойдут – их всех убьют! Так нельзя – их надо хотя бы научить правильно разбегаться… В результате нашли инструкторов, которые приехали и хотя бы две недели с ними поработали…

Уже потом читал про аэропорт. Про "киборгов". Увидел их фотографии – не понял? Одно знакомое лицо, второе, третье… Так это же "боевые хомяки"! "Рахман", его теперь все знают, который последним из ДАП выходил – он тоже у меня курс проходил. Андрея я хорошо помню…

А сертификат инструктора ТССС когда и как вы получили?

Я уже занимался этим всем на любительских началах. Вдруг – звонок. Спрашивают: есть шенгенская виза открытая? Говорю: есть. "Собирайся. Через 3 дня летишь в Мюнхен. Там проходит международный курс по ТССС, официальный".

Просто случайно оказалось свободное место. Человек не поехал. А я поехал. Прошел курс 3-дневный, который проводили испанцы. Меня отобрали как потенциального инструктора. Потом прошел курс отдельный, именно инструкторский: методика преподавания, организация, все такое. И в конце февраля мы провели в Украине первый официальный курс. Приезжали американцы, немцы, испанцы и я был в группе инструкторов.

Меня уже утвердили, как официального инструктора. Вот так вот получилось, что я и детей лечу, и военных обучаю.

Вы говорите, сертифицированных инструкторов ТССС в Украине практически нет. Тем не менее, есть и другие люди, уверяющие, что обучают именно этому курсу…

На самом деле, ТССС - это раскрученный бренд, его все используют. Все говорят: мы преподаем ТССС. Я все понимаю. Война и все остальное… Но, во-первых, это нарушение авторских прав. Этот курс – интеллектуальная собственность американской ассоциации парамедиков NAEMT (National Association of Emergency Medical Technicians). Мы же идем в Европу? Там так нельзя. Если вы говорите о том, что преподаете ТССС, у вас должны быть подтверждающие документы. Должно быть разрешение организации, которая имеет на это авторские права. Это закон везде. Нет разрешения? Пожалуйста, преподавайте. Только не нужно говорить, что это TCCC.

Как происходит с CLS (Combat Life Saver)? Они взяли за основу курс TCCC, чуть видоизменили и преподают как другой курс. Но в США не говорят, что это ТССС. Поэтому: или преподавайте ТССС, не важно, официально, неофициально. Страна воюет. Пацанов спасать надо. Но тогда, будьте добры, придерживайтесь протоколов ТССС до последней запятой. Или называйте свой курс как-то по-другому. Я уже не говорю о вопросе ответственности, о вопросе сертификации инструкторов.

Сейчас мы ведем переговоры со всеми силовыми структурами, чтобы готовить для них их собственных инструкторов.

Сколько необходимо инструкторов, чтобы подготовить всех бойцов, участвующих в АТО?

Я еще летом разговаривал с американцами. Задавал им этот вопрос: сколько у нас должно быть инструкторов? Они спросили, какая у нас группировка? Тогда было еще 25 тысяч человек. И, по мнению американцев, для того, чтобы обучить такое количество бойцов, у нас должно быть не меньше 50-60 инструкторов, которые будут обучать инструкторов, которые, в свою очередь, будут учить солдат. Т.е, 250-300 инструкторов, которые работают в подразделениях.

У нас провал колоссальный. И необходимость, чтобы к нам приезжали иностранцы, еще будет существовать очень долго. У нас просто не хватает людей. Это одна сторона медали.

А вторая сторона медали в том, что вооруженные силы должны принять это в качестве стандарта. И тут идет настоящая война.

Командование ВСУ не готово к такому шагу?

Я в свое время был в рабочей группе по обсуждению стандарта обучения ВСУ. Мы "бодались" с Военно-медицинской академией и Министерством обороны. Они говорят: вот мы будем делать курс. Показывают программу. Это нечто давно устаревшее, там речь идет о бактериологическом оружии, оружии массового поражения. Я посмотрел на это все – и говорю: послушайте, если против нас применят ядерное оружие – помощь оказывать будет некому. У нас сейчас воюют обычными вооружениями. Давайте начнем с простых вещей – возьмем курс ТССС, переведем его корректно и утвердим в качестве стандарта. В ответ – категорическое "нет". У нас, мол, должно быть свое.

Но я не могу понять, зачем? Если есть курс, который работает уже более 20 лет. Который показал свою эффективность. Есть и еще один аргумент в пользу ТССС: если мы намерены идти в НАТО, то должны обучать по тем же стандартам, которые действуют в Альянсе – чтобы можно было нормально сотрудничать.

Простой пример. Существует такая штука, как индивидуальная эвакуационная карта раненого. Она имеет определенную форму, определенные графы. Наши взялись разрабатывать свою карточку. У них испанский инструктор по ТССС спрашивает: а зачем вам разрабатывать свою, если она уже существует? Если вы, говорит, будете входить в состав НАТО – рано или поздно у вас будут какие-то международные миссии, в которых вы будете работать рядом с итальянцами, немцами, американцами, французами, которые не знают русского или украинского.

В НАТО все работают по единым стандартам. Вы что, думаете, что в испанской армии все знают английский язык? Нет! Но существует система команд. Система связи. Система оказания помощи. Система эвакуации. Если говорить о системе эвакуации, то, например, боевую операцию будут проводить испанцы, а на эвакуацию прилетят за нами итальянцы. И они будут понимать друг друга, только если передать стандартизированный запрос, который все всё одинаково поймут, независимо от языка общения, и прилетят туда, куда надо, окажут помощь и заберут раненых. А если, говорит он, у вас будет что-то свое – как вы собираетесь общаться? Тут два варианта: или вся армия должна знать английский язык (а это невозможно) или должны быть сразу введены НАТОвские стандарты. Если все равно в результате вы придете к этому – зачем сейчас делать двойную работу? Чтобы потом переделывать?

Знаете, что наши на это ответили? "Нет. Если просто взять и перевести – зачем же тогда мы"?

Но ведь это неразумно.

Поэтому мы сейчас больше всего боремся за то, чтобы они сказали "да". Во-первых, армия должна принять и определить, что ТССС является основой для стандарта. Второе – прохождение этого курса должно быть обязательным. Нужен приказ, что все обязаны пройти. Они должны принять определенные критерии – как это будет происходить, кто за это будет отвечать.

Волонтерское движение сейчас испытывает острую нехватку денег. Это в начале было легко. А сейчас экономика в значительно худшем состоянии. Все, что у людей было где-то в заначке – уже достали. Уже "подкожных запасов" практически нету. Рано или поздно волонтерское движение в сегодняшнем масштабе сойдет на нет.

Знаете, нас ведь иностранцы не понимают. С ними начинаешь разговаривать – а они смотрят на тебя, делая квадратные глаза. Спрашивают: как это волонтеры привозят снайперские прицелы?! Как волонтеры поставляют в армию средства связи?! Это же криптованная связь! Это что же получается: у вас кто-то уже знает систему шифрования заранее?

То же самое – с тепловизорами. У них есть тактико-технические характеристики, и иностранцы не понимают, как это может не являться секретом. Как возможно, что общество знает вообще все, что в армии происходит…

Или спрашивают у меня: вот как ты обучаешь? Я рассказываю. Следующий вопрос: это же государственная программа? Я говорю: нет. И снова непонимание: как нет? Как это армия финансируется не государством? Они этого вообще не понимают. И рано или поздно все должно прийти в свое русло. Армия должна полностью финансироваться государством. И в таком случае, государство должно будет платить деньги за обучение. А как оно это будет делать? Это будет аутсорсинг? Или свои инструктора? Так ведь в армии нет должности такой – инструктор. Вот вы знаете об этом? И это касается не только медицины. У них вообще нет такой должности как инструктор. Ее не существует.

Как так? А кто же тогда тренирует бойцов?

Вот так. Есть учебные центры. Там инструкторы есть. Но это не боевые подразделения. Это именно учебные центры. А в воюющей армии инструкторов нет. Есть только сержанты и все… Неужели кто-то серьезно считает, что 250 тысяч человек можно прогнать через Яворивский полигон и учебный центр "Десна"? Это невозможно! Должна быть какая-то система обучения на военных базах. Приходят бойцы с передовой на ротацию – чем они занимаются? Как повышают уровень своей подготовки?

Кроме того, ни один центр не обучает мобилизованного солдата от начала и до конца. В одних центрах два месяца проводят боевую и тактическую подготовку, а потом на 10 дней отправляют на боевое слаживание в совершенно другой центр. В результате, как у Жванецкого: "Кто шил костюм? Мы!"

При этом, надо учесть еще такой момент. Я, предположим, не хочу подписывать контракт на службу в ВСУ. Вот не хочу – и все! По целому ряду причин. Но я готов работать в качестве вольнонаемного гражданского инструктора. А то, что сейчас происходит у нас – это бардак. Вот я кто? Кто такие волонтеры, которые находятся на военной базе? По какому праву они там находятся? Они не могут там находиться просто так. Это закрытый объект. Там могут быть только военнослужащие или гражданские лица, работающие по найму. А волонтеры в этой ситуации – никто! И в любой момент тебе могут сказать: "Посторонним покинуть расположение части!"

Например, я бы подписал контракт с армией как инструктор по внешнему совместительству. Прошел все проверки, получил допуск на военные объекты. Но я не могу этого сделать. В армии, как я уже говорил, нет инструкторов в штатном расписании.

Но смотрите, в чем проблема. В военно-медицинской академии задают очень правильный вопрос: кто будет отвечать за качество преподавания?

Предположим, я приехал и преподаю. Если я работаю в госструктуре, я должен к трудовому соглашению приложить документы, которые подтверждают мое право выполнять этот вид деятельности. У нас сейчас сложилась ситуация, когда у нас нет должности инструктора, ни у кого нет сертификатов. Необходимо признать сертификат ТССС на национальном уровне. Мой сертификат позволяет мне работать в любой стране. В Украине же все говорят: о, у него есть сертификат ТССС, супер! Вот только если я приду в штаб оперативного командования "Юг", к примеру, и они захотят заключить со мной договор, чтобы я обучил им 500 человек – возникнет проблема: как это сделать?

Ни один центр не обучает мобилизованного солдата от начала и до конца. В одних центрах два месяца проводят боевую и тактическую подготовку, а потом на 10 дней отправляют на боевое слаживание в совершенно другой центр. В результате, как у Жванецкого: "Кто шил костюм? Мы!"

Удается как-то выкручиваться?

Сейчас мы (Всеукраинский совет по реанимации) пошли другим путем: будем обучать инструкторов из числа военнослужащих ВСУ. Но вы же понимаете, что весь мир работает по системе аутсорсинга. У нас нет кухонь во многих частях – еду готовят частные компании и привозят в подразделения готовые завтраки, обеды и ужины. Вот это и называется аутсорсинг. Также можно обучать тактической медицине.

Есть огромное количество специалистов, которые раньше имели отношение к армии, а потом ушли – по разным причинам. У многих из них уже есть собственный бизнес, определенный социальный статус. В армию они уже вряд ли вернутся. Но у этих людей есть опыт участия в миротворческих миссиях. Есть специфические навыки. И они готовы научить солдат всему, что знают сами. Надо только это все как-то узаконить.

А кто это может делать, если, как вы говорите, в армии инструкторов нет?

Смотрите, у нас есть огромное количество стрелков МКПС – Международной конфедерации практической стрельбы. Люди стреляют уже по 10 лет, выступают на чемпионатах мира. Может, они как военные и не очень. Да, они могут не знать, как работать в составе подразделения, особенности той или иной тактики. Но у них есть конкретный навык, который превышает навыки большинство сегодняшних инструкторов по снайпингу в войсках. Почему их не привлечь? Или те же дайверы, парашютисты, скалолазы, автогонщики.

Вот у меня конкретно есть два товарища - стрелки. Выступают на уровне чемпионата Европы. Обычные гражданские люди. Но стреляют они очень хорошо. И они все время говорят: мы готовы. Но как? Это ладно у меня медицина - бинтики, то, сё. А как он попадет на территорию части с оружием? Что это будет за оружие? Где он возьмет патроны? Как эти патроны списывать? Возникает миллион вопросов.

Я уже не говорю о других специальностях. Возьмите, к примеру, связь. Связистов тоже надо готовить. То, что есть в нашей армии – это не связь. У меня есть друг, которому недавно стукнуло 50 лет. Он в свое время служил в Афганистане. В "военнике" у него указана специальность – "Засекреченная аппаратура связи погранвойск КГБ СССР". В апреле прошлого года его вызвали в военкомат, определили в связисты. Я говорю: Вова, 30 лет прошло! А он мне: и что? Я туда пришел – там стоит все то же самое…

Может, конечно, за год что-то и поменялось. Знаю, у нас в Днепропетровске есть "Фонд обороны страны" - там ребята сами организовались и создали роту спецсвязи. Да, они гражданские – но все очень хорошие специалисты в этой области. И у них та же проблема: для полноценного взаимодействия с армией нужны какие-то личные договоренности.

Необходимо предусмотреть должность инструктора в штатном расписании. Дело не в зарплате – этот момент сейчас важен менее всего. Все ведь всё понимают. Это – вопрос статуса. Чтобы, к примеру, я, приезжая на КПП, мог предъявить какую-то бумажку, подтверждающую мое право находится на территории воинской части. Чтобы я мог прийти в штаб бригады, батальона, составить вместе с командованием учебный план, расписание, отобрать людей… Пока мы умудряемся работать на уровне личных отношений. Но так не может продолжаться бесконечно. Должен быть какой-то порядок.

То же самое и в тактической медицине. Должен быть принят единый стандарт.

Почему это так важно?

Представьте ситуацию. Приезжает одна группа, которая говорит, что преподает ТССС, проводит тренинг в какой-то роте. Потом приезжает другая – тренирует бойцов из другой роты, и тоже говорит, что преподает ТССС. Потом приезжаю я, а мне говорят: нас уже учили. Когда начинают рассказывать, чему именно – оказывается, что учили их абсолютно разным вещам, имеющим зачастую мало общего с тем, что написано в протоколах ТССС. Конечно, какие-то основные моменты схожи, но курс содержит множество важных деталей, которые разные люди трактуют так, как им нравится. Проблема в том, что если человек утверждает, что преподает ТССС – он должен полностью следовать протоколу курса. Туда нельзя вставлять отсебятину, его можно только корректно перевести. В противном случае, это приводит к дискредитации курса. Разговариваю с одним медиком из АТО, он мне: "Бред это, весь этот ТССС. Американцы чего-то напридумывали, у нас это применить невозможно". Спрашиваю, почему так считаешь. Да, говорит, приезжали к нам тут инструкторы, проводили курс – и дальше рассказывает, о чем шла речь. А я понимаю, что половины из перечисленного в ТССС вообще нет!

У нас на самом деле так обстоят дела везде. И во всем. На мой взгляд, главная проблема украинского общества – это подмена понятий. Мы ездим по "дорогам" – и в Европе ездят по "дорогам". Сравните – и скажите мне, как может называться то, что есть у нас, и то, что есть в Европе одним словом?

Или больницы. У нас на самом деле "больниц" в понимании европейца или американца практически нет. Есть здания, на которых написано: "больница". Но, как говаривала моя покойная бабушка, на заборе много чего написано. Когда приходишь в больницу в Кельне, к примеру – там больница. А у нас во многих городах – просто здания под вывеской.

Поэтому на вопрос "Почему наша армия не побеждает" есть конкретный ответ: потому что у нас произошла подмена понятий.

Что конкретно вы имеете в виду?

Знаете, к примеру, сколько длится учебный курс в армии Израиля? 6 месяцев. У нас – 2 месяца. О содержании учебки промолчу. Не буду сильно углубляться в подробности. Приведу только один пример. Норматив марш-броска после пехотной учебки в израильской армии – 50-90 км. А в спецназе знаете сколько? 120-150 км. То есть люди должны уметь пройти с полной выкладкой 150 км.

На вопрос "Почему наша армия не побеждает?" есть конкретный ответ: потому что у нас произошла подмена понятий

А у нас?

Я в последнее время сколько ни езжу по подразделениям, у кого ни спрашиваю про марш-бросок – они сразу такие грустные становятся!.. Когда на них бронежилеты, полный боекомплект, оружие - через 300 метров уже у всех одышка.

Понятно, что этому всему есть причины. Армию намеренно разваливали предыдущие 23 года. Но в психиатрии есть правило. Лечение заболевания начитается с того, что больной признает диагноз, признает, что он болен. Основное отличие психиатрических больных от обычных – они не считают себя больными. А пока человек убежден, что он здоров, он не будет сотрудничать с врачом, не будет лечиться.

То, что должно вообще сделать наше общество, это для начала начать называть вещи своими именами. И тогда многие решения придут сами по себе. Многое упростится. Развеются многие иллюзии. Потому что у нас общество сейчас находится в состоянии огромной иллюзии: что мы на Майдане уже все сделали. А дальше все должно пойти само собой. Нет! Майдан – это приоткрывшееся окно возможностей. И сейчас оно постепенно закрывается. Пока люди сидят и ждут чего-то. Европейцы у нас уже прямым текстом спрашивают: чего вы ждете? "Мы ждем, что вы нам поможете". Это – еще одна большая подмена понятий. Многие на самом деле ждут не помощи, а что Европа или Америка сделает все вместо нас. А они не собираются делать что-то за нас – могут только помочь нам самим сделать свою страну лучше …

Если вернуться к курсу ТССС… Хотелось бы понять, насколько он эффективен?

Есть официальные данные. Из всех погибших во время боевых действий 75% погибают непосредственно в бою. Сразу. Оставшиеся 25% получают ранения, которые считаются предотвратимыми причинами смерти. То есть, человек ранен, но у него есть шансы выжить. Так вот в армии США (с их уровнем обеспечения и обучения) от предотвратимых причин 24% все равно погибают. Но 76% удается спасти.

А вот у рейнджеров, которые на 100% проходят курс ТССС – у них от предотвратимых причин смерти погибают только 3%. То есть, эффективность этой системы – 97%. Это чрезвычайно высокий показатель. 100% эффективности не бывает нигде. Это же не "вечный двигатель"…

Знаете, у нас в стране есть проблема. У нас запрягли телегу впереди коня. Сейчас волонтеры раздают бойцам аптечки. Кстати, разные группы – все равно разные аптечки. И что с ними делать? Откуда изначально взялись эти аптечки, знаете? Вот есть, например, курс ТССС. Боец его проходит. И чтобы он мог применить полученные знания, в аптечку складывают определенные препараты и материалы. У нас это любят называть "натовской аптечкой". Чтобы вы понимали – стандарта аптечки НАТО не существует. Это миф. В НАТО 28 стран, в том числе Румыния, Албания. Кто-то придумал такое название для красного словца. На самом деле, каждое подразделение должно формировать аптечку само. Исходя из того, чему научили бойцов. В эти аптечки кладут то, что им пригодится для применения полученных знаний в условиях боя.

А у нас все наоборот. Сначала дают аптечку – а потом начинают ломать голову, что с ней делать. А именно это – самое важное. У нас в структуре потерь от предотвратимых причин среди бойцов почти 80% - это неостановленные кровотечения. Если научить людей быстро и качественно останавливать кровь – потери на поле боя сразу снизятся в разы. А еще есть уровень медика подразделения (парамедик), этапность эвакуации, особенности оказания врачебной помощи при травмах (курс Advanced Trauma Life Support, ATLS), программированная многоэтапная хирургическая тактика (damage control surgery)…

Наши блоги