УкрРус

Замкомандира медроты: насмотрелся такого за эти месяцы, что пусть Бог оберегает

  • Сергей Ильчук
    1/1
    Сергей Ильчук| © Фото Юрия Нагорного, "Обозреватель"

Заместитель командира медицинской роты Северного территориального управления Нацгвардии Сергей Ильчук профессиональный военный. На момент начала войны он уже три года был на пенсии, но на фронт пошел. Добровольцем. Подполковник Ильчук командует технической частью в уникальной медроте. На 90% она состоит из гражданских врачей, которые начали спасать раненых еще на Майдане, а потом оставили прибыльную работу ради спасения бойцов. И обеспечивается рота народом - на собранные волонтерами деньги в короткий срок был оборудован госпиталь в прифронтовом Артемовске и куплены реанимобили.

18 февраля 2015г. медики установили своеобразный рекорд: тот объем работы, который обычная больница делает за погода, в экстремальных условиях уложился в несколько часов. Из 200 раненых, половина которых находилась в тяжелом состоянии, потеряли троих. То ли божье провидение, то ли очень хорошая организация – пожимают плечами фронтовики, пытаясь объяснить чудо: процент потерь в военно-полевых условиях оказался ниже, чем во время учений.

"Обозреватель" расспросил подполковника Ильчука о самых трагических моментах, которые он пережил за последние несколько месяцев на передовой.

- Вспомните самый тяжелый день за четыре месяца, что вы находитесь на передовой

- Это был день, когда выводили наши войска из Дебальцево, с самого утра подняли по тревоге, мы выехали шестью бригадами санитарных автомобилей. В каждой бригаде - врач, водитель, медсестра. Мы разместились вдоль трассы, недалеко от населенного пункта Роты (поселок в Артемовском районе Донецкой области – прим. Ред.). Я поставил санитарные автомобили вдоль трассы, метров через 300 – 400… И работали так: едет наша автоколонна, мы кричим: "Раненые? 200-е есть?". Если есть, машина останавливалась, и мы выгружали раненых. Были моменты, когда вытягиваешь раненого, а у него нога сломана в 3-4 местах и висит, держится только на форме… И ты понимаешь, что вот человек смотрит на тебя, моргает… И хочешь что-то ему сказать, но, как правило, слов нет, не находишь. Ты просто – как можно скорее берешь, разгружаешь, несешь в реанимобиль, оказываешь первую помощь, чтобы стабилизировать состояние, и как можно скорее, на всех парах, на максимальной скорости – не глядя на ухабы, на ямы – мчишь эту машину в больницу. Ты понимаешь, что человек останется калекой, но будет жить.

Насмотрелся такого за эти месяцы, что – пусть Бог оберегает… Не знаю, как оно будет потом, сейчас то мы сконцентрированы на выполнении задач, а как будет потом? Как отразится на дальнейшей жизни – то, что видели? Не знаю…

Когда водителей не хватает, сам сажусь за руль. И маневрируя между БТРами, танками, БМП – доставляю людей, чтобы они имели шансы выжить.

- А вы - за этот срок, что вы в Артемовке, "на передке" - как говорят военные, бывали на волосок от смерти?

- Когда выходили из Дебальцево, справа и слева вдоль дороги работали наши "грады", украинские – обеспечивали выход. А если рядом с тобой стреляют, есть большая вероятность, что прилетит и с той стороны. Но в тот день - может, Бог сверху смотрел на нас, не знаю – но мы максимально спасли и отправили наших людей в тыл. Чрезвычайная мобилизация была врачей и бойцов.

- Трое 200-х и еще примерно 97 спасенных (тяжело раненых) – благодаря чему? Кому?

- Очень профессиональные у нас врачи. Вот старший ординатор нашей роты Яковенко Василий Васильевич – человек необычайно талантливый – и словом поможет, и руками. И на операционном столе, и в поле – где бы он ни находился, вытаскивает с того света.

У нас 8 хирургов в роте, и если есть потребность – приемный покой превращается в операционную и еще что угодно.

А трое погибших - это действительно очень мало, потому что в тот день работали 12 "вертушек", к тому же шли фронтом в 20 км, и каждый получал свой маршрут. Вывели 2,5 тысячи людей в боевых условиях – это отличная эвакуация.

- Вы оказывали помощь мирным жителям, которые ехали в пассажирском автобусе из Горловки и подорвались в поле?

- Две недели назад под Горловкой снова подорвались на мине гражданские. На территории Горловки, куда ведет линия электропередач, пропал свет. И этих людей послали посмотреть - что случилось, найти порыв. И я не знаю - может, не предупредили их, что нельзя заезжать на поля?.. Что они могут быть заминированы… Но они заехали, и подорвались на мине. Что осталось от людей и машины – можете видеть на фотографиях. Был 452 УАЗ с людьми, и вот что случилось после наезда на противотанковую мину... Останки на деревьях..

Жаль... Ведь это же тоже наши украинские люди.

Сперва приехали саперы, а после того как разминировали эту территорию, мы туда тоже смогли попасть. И все эти останки собирали...

Там так напичкано... Там могут быть и противопехотные мины, и какие угодно. Обычно поэтому запрещают выходить за пределы трассы.

Я не понимаю – кто ставит растяжки и зачем минирует поля. Видно, на перспективу, чтобы еще долго можно было потом чесать затылок, думая: как же это все преодолеть, привести к нормальной жизни после войны, как исправить?

Разминировать там, на Донбассе, поля потом придется годами. Или десятками лет.

И такая же ситуация была под Горловкой когда подорвался пассажирский автобус. Люди ехали из Артемовска в Горловку, возвращались и решили немного сократить дорогу. Четыре пожилые женщины погибли сразу. И еще к нам привезли 16, из них 4 очень тяжелые, ребра и ноги переломаны. Представьте, сидит человек в автобусе, на своем кресле, и тут под задним колесом взрыв. Заднюю часть автобуса отбрасывает, а у людей поломанные пятки, изуродованные конечности, разбитые головы, сожженные волосы. Одна женщина была там молодая, красивая - а волос нет – сгорели. Но, слава Богу, что жива.

Их не пропустил их собственный "ДНРовский" блокпост, потому что был уже вечер, и они решили не ночевать на трассе, а объехать.

Перед ними легковой автомобиль там проехал – и ничего. И у них сложилось впечатление, что и автобус сможет проехать. Но автобус взорвался. Потому что каждый фугас имеет свой вес…

Мы спасли несколько жизней.

Очень тяжелому мужчине пришлось отрезать ногу, и отправить на Харьков для дальнейшего лечения

- Вам не раз приходилось спасать жизни "ДНРовцев"?

- Много раз. Для нас это такие же раненые.

Но я больше нахожусь на свежем воздухе. Возле техники, в полях, а не в операционной. Моя задача проводить машину, снабдить водителя необходимым.

У нас автотехника очень разношерстная – это и фиат, и мерседес, и УАЗ 452, мы не берем то, что негоже. Стараемся брать у волонтеров машины, прошедшие техническое обследование. Все машины куплены простыми людьми и диаспорой - в том числе украинской…

Машин "на тебе, боже, что мне негоже" – мы не берем. Берем с замененным маслом, фильтрами, с более-менее нормальной резиной – в этом смысле стало нам легче.

Сначала и хируги, и медсестры у нас были, но не было транспорта. А благодаря волонтерскому движению на сегодня у нас есть 20 авто, из них 7 реанимобилей и переносной реанимационный комплект, который можно из одной машины в другую, если колесо пробило, например, перекинуть, и отправиться на передовую – туда, где ждут раненые люди, куда их постягивали из окопов и они ждут эвакуации.

- Теряли товарищей?

- Четыре человека из нашей роты погибли при выполнении, 2 подорвались с автомобилем на фугасе, 1 автомобиль был расстрелян, 2 попали под "Грады". Недавно командир нашего подразделения возил во Львов наших побратимов в последний путь… И еще один - Сергей Коцабин у нас с 9 февраля пропавший без вести и нет его ни среди мертвых, ни среди живых, не можем найти. В окружении побывали 2 наших бойцов…

Наши командиры подразделений своих раненых не бросали - хоть это (выход из Дебальцево) было и ночью - рано утром.

А было и такое: как-то разгрузил вдвоем с товарищем целую машину наших бойцов, 200-х. Найденных в поле. Представьте, человек был ранен, может быть - и легко ранен, но температура минус 10 сделала свое - до утра в такой ситуации люди не дотягивали. Замерзли.

А все, кто выходил из Дебальцево - они раненых везли любыми методами. Вот представьте: едет КрАЗ, и 4 задних колеса такие, что вообще резина отсутствует. Он едет на дисках по асфальтной дороге. Гребет, как может. Но в кузове у него и живые, и раненые. И 200-ых тоже забрали с собой.

Но не все так мрачно - последнего шпиона поймали 4 дня назад. Солдат в форме пограничных войск садится в такси в Артемовске, достает гранату, вытягивает чеку: "Поехали". Шофер – видно, знает, что 3 секунды у него есть, он с весом 120 кг покинул машину за 2 даже секунды, убежал. Этот вылезает из "Ланоса", а кольцо теряет, начинает бежать в частный сектор… Он пьяный был очень сильно - кинул ту гранату под ноги фактически - потому что за ним 2 бойца начали бежать, хорошо, что граната никого не задела. Я услышал взрыв, стрельбу. Хватаю автомат, бегу на порог госпиталя и на меня бежит человек. Я ему: "Стой, стрелять буду". Затянули его в госпиталь, а тут пришла наша одна медсестра и говорит: "Так я его летом видела, у нас в палате - с раненым "ДНРовцем" - он с еще с одним "грушником" был, и их охраняли наши СБУшники. Мы сразу вызвали эту организацию и нам уже известно теперь, что его тогда как "ДНРовца" обменяли, но он снова появился среди нас.

Наши блоги