УкрРус

Олег Мартынов: меня грозились убить, если не дам нужные показания

Читати українською
  • Олег Мартынов: меня грозились убить, если не дам нужные показания

В середине ноября, когда информационные ленты новостных сайтов Украины пестрели сообщениями о помпезном аресте Геннадия Корбана, куда менее заметной оказалась новость об еще одном задержании. 3 ноября исчез помощник народного депутата, члена политической партии "УКРОП" Виталия Куприя Олег Мартынов. Найти его адвокатам этой политической силы удалось лишь 10 дней спустя – в здании Административного суда города Киева, куда Мартынова доставили сотрудники ГПУ. Именно их Мартынов обвинил в собственном похищении, удержании взаперти и избиениях - с целью заставить его давать ложные показания против Корбана.

Сам Мартынов до начала сотрудничества с "УКРОПОМ" успел повоевать в зоне АТО в батальоне "Донбасс", где возглавлял службу разведки. Был в Иловайске во время августовских событий, там же получил ранение и контузию. После исполнял обязанности командира штурмовой роты батальона "Днепр-1", где, впрочем, пробыл недолго.

С декабря 2014-го Олег Мартынов (позывной "Волк") в составе партизанской группы совершал диверсии в тылу противника. Среди достижений своей группы называет подрыв складов в Донецке, ранение Моторолы и уничтожение кортежа Мозгового. Особым знаком отличия считает тот факт, что за его голову в "ЛНР" объявлена крупная денежная награда.

"Обозревателю" удалось пообщаться с Мартыновым после одного из заседаний суда по его делу. Мы расспросили его о том, что на самом деле происходило с ним, начиная с 3 ноября этого года, и почему, по его мнению, он оказался в центре внимания Генеральной прокуратуры Украины. А заодно, неожиданно для себя, разузнали о тех реалиях войны под названием "АТО", которые до сих пор оставались крайне "не публичными".

Олег, информация о вашем похищении появилась в СМИ сразу после того, как вас в здании киевского суда нашли ваши адвокаты. Однако подробностей произошедшего было немного. Расскажите, что случилось на самом деле? Что предшествовало вашему исчезновению?

Еще 3 ноября мне позвонили люди, которых я пустил пожить в свою херсонскую квартиру. Я ведь практически все время проводил в АТО, а за квартирой присматривать надо было. Вот я и предложил семье из Луганска поселиться в моем жилище.

Короче, звонят они мне: повестка пришла, на 2 ноября меня в СБУ вызывали. Взял я эту повестку – и поехал в СБУ, в отдел "К", который в Херсоне по улице Горького находится. Объяснил, что прийти 2-го не мог физически, поскольку повестка пришла лишь на следующий день. Они показания записали – на том мы и разошлись.

Оттуда я поехал в больницу на проспекте Ушакова на обследование. Не так давно я ранение получил, операцию мне сделали – а тут шов начал расходиться. Вот я и вынужден был к медикам обратиться.

У меня, кстати, есть подтверждающие документы из этой больницы – что я не прятался, не сбегал, а был в городе, на обследовании. Кроме того, я ведь и в СБУ сам с утра приходил. Номер телефона им оставил, чтобы следователь мог со мной связаться, когда будет назначена следующая встреча с представителем ГПУ…

А когда же произошло похищение?

Где-то в 4 часа я вышел покурить – в рубашке, спортивных штанах и в тапочках. Ударом сзади по голове меня сбили с ног, затащили в машину и привезли в СБУ. Завели в какую-то грязную комнату. Склад, наверное, потому что, помню, гипсокартон у них там был сложен. Начали требовать подписать какие-то документы. Показать мобильный телефон, компьютер… Говорю: я бы и так показал – зачем бить надо было? Везти куда-то..

Словом, провели они со мной "профилактическую беседу". Потом отвели к следователю на первый этаж. Руки пластиковыми наручниками за спиной стянули. Правда, когда я задыхаться начал и попросил хотя бы спереди перевязать – они так и сделали.

Поехали домой ко мне. Я отдал им мобильный телефон, ноутбук, планшет – паролей там нет, смотрите на здоровье. Они все это забрали, документы мои прихватили. Вот только протокол составить "забыли". Они тогда вообще много чего забрали – хозяйничали, как сами хотели. Это мне уже потом адвокаты объяснили, что обыск вообще незаконным был. В постановлении прописана квартира 35, а я всю жизнь живу в 31-й, которую они, собственно, и переворачивали вверх дном.

Что было дальше?

А дальше меня снова затолкали в микроавтобус. Там я потерял сознание. И они отвезли меня в ту поликлинику, куда я планировал ложиться на обследование.

За это время вас били?

Да. В СБУ, в той комнате на первом этаже. Требовали сознаваться. Правда, тогда я еще толком не понял, в чем я должен сознаваться. Несколько раз терял сознание…

В общем, после обыска привезли меня в больницу. Там измерили давление: 200 на 120. Сейчас адвокаты уже добились, чтобы им в больнице выдали подтверждающие документы, справки… Врачи тогда не хотели меня отпускать. Говорили, что у меня прединсультное состояние. Что все может закончиться плачевно. Никто и слушать ничего не захотел. Сказали: мы его не оставим. Сделайте что-то и мы уезжаем.

Мне сделали укол, дали какие-то таблетки, понизили давление - так, что я вообще отключился. Они меня затащили в автобус и повезли в Николаев. Оттуда, насколько я понял, эта группа должна была выезжать на Одессу, а меня должны были другой группе передать в Умани.

В здание они меня затащили с мешком на голове, потом приковали наручниками к батарее на самом верхнем этаже в здании СБУ Николаева. А сами из гражданской одежды переоделись в форму. Примерно через полчаса меня снова посадили в микроавтобус и мы поехали в Умань. А там меня передали другой группе, которая, как я понял, специально за мной приехала из Киева. Они и отвезли меня в столицу.

Помните какие-то подробности?

Помню "Фольксваген" синего цвета. Почему-то с донецкими номерами. На нем меня привезли на Аскольдов переулок, в изолятор СБУ. Там я провел следующие два дня.

Представьте себе: меня туда доставили в 5-5:30 утра. Пока оформили – уже было часов 8. Ночь я не спал. Днем тоже поспать не дали: в камеру постоянно кто-то заходил-выходи, на допрос меня тащить пытались. Такое вот: шум, гам, лязг… Ложиться нельзя. Разрешали только сидеть или ходить.

День я как-то продержался. Уснул ночью только. Хорошо, ребята (сотрудники), которых я попросил дать мне мои лекарства, сжалились, принесли их…

На второй день они обо мне как-бы забыли. Я немножко пришел в себя. А к вечеру вывели меня, подсунули какую-то кипу бумаг. "Подписывай, или отсюда прямиком в камеру, где сепаратисты сидят, отправишься", - говорят. Бить – не били в этот раз. Только морально давили. Я попытался требовать адвоката – надо мной только посмеялись. Какой, мол, адвокат? Забудь!

А часа в 4 утра меня отвезли в прокуратуру. Прокурор пришел часа через 3. Сказал, что на суде у Корбана задержался. Спрашивает: будешь давать показания? Я говорю, что мне скрывать нечего. Что я бы и сам приехал и дал бы показания по вопросам, которые их интересуют.

На тот момент вы уже понимали, что именно от вас хотели? Хоть кто-то объяснил, в чем именно вас обвиняют?

Нет. Никто мне ничего не говорил, не объяснял. Сказали только, что это связано с делом Корбана. Это еще те, кто меня вез, сказали.

Что было, когда пришел прокурор?

Он сказал: если будешь давать показания, которые нам нужны – выделим тебя в отдельное производство. Будешь свидетелем. Не будешь сотрудничать – будешь сидеть по полной.

Вам объяснили, что вы должны были сказать?

Да. Этот прокурор начал говорить: я зачитаю твои показания. Ты скажешь "да". Потом поедем в суд на определение санкции для тебя. Я снова попросил адвоката. Тогда он сказал: везите его в суд.

Привезли меня в Печерский суд на Крещатике. Когда началось заседание, оказалось, что они не предоставили документов, удостоверяющих мою личность (паспорт мой они же забрали еще в Херсоне). Судья перенесла заседание на час. За это время прокурор съездил за моими документами.

Дальше оказалось, что в материалах дела на меня ничего нет. Судья поинтересовалась, на основании чего она должна выносить решение о моем аресте. Следователь ей ответил, что доказательства моей виновности в чем-то у них есть в оперативных материалах. Но предоставить их суду отказался…

В конце-концов судья вынесла решение: домашний арест по адресу киевской квартиры, которую я снимаю. На меня должны были одеть браслет. Но пока в суде дооформляли постановление, мои "сопровождающие" заявили, что отвезут меня в милицию, чтобы этот браслет одеть.

Посадили опять в машину. Поехали. А когда приехали и я вышел – увидел какую-то многоэтажку. И ничего, хотя бы отдаленно напоминающего отделение милиции. Когда я попытался выяснить, что происходит – мне сказали, что отбывать домашний арест я буду не по адресу, прописанному в постановлении суда, а здесь. Пригрозили, что лишними разговорами я лишь усложняю свое положение…

Что происходило с вами в этом доме? Как с вами обращались?

По-разному. В основном, морально давили. Хотя и с балкона один раз свешивали – "убеждали" дать "правильные" показания. А так – все больше пакеты на голову одевали, закручивали – и держали, пока задыхаться не начинал. Тогда тащили в ванную. Водой отливали. Когда я отходил немного – все по-новой начиналось. И все это время: "Запоминай! Запоминай! Запоминай!"…

В тот дом меня привезли 6 ноября. А на следующий день они меня отвезли в ГПУ. Там нас встретил начальник следственного управления, некто Степан Богданович. Он дал мне стопку отпечатанных листов – говорит: читай и запоминай. Я отказался. Сказал, что не собираюсь ни на кого клеветать. Тогда он пообещал, что либо они добьются своего – либо уничтожат меня.

Что именно вам предлагали сказать?

Оговорить Корбана, оговорить Денисенко. Хотя я им говорил, что с Денисенко познакомился лишь этим летом. А с Корбаном за все АТО виделся раза четыре, потому что подчинялся другим людям. Я отвечал за диверсии на той стороне. Поэтому с Корбаном мы в принципе не пересекались. Тем более, что нашим обеспечением занимались совершенно другие люди. К Геннадию Олеговичу приходил, когда нужна была помощь с обменом пленными. Он помогал нам с бензином, с транспортом…

После вашего отказа давать показания, вас вернули все в ту же квартиру?

Да. продержали там еще неделю. Прессовали в основном морально. Били только когда кто-то из ГПУ приходил. В следующую субботу меня еще раз вывозили. А потом в понедельник повезли в суд, где меня уже нашли адвокаты.

То есть вывозили они меня два раза. Заставляли подписывать документы. Я тогда как в бреду был. Во-первых, давление высокое. Во-вторых, когда я отказывался – они меня тащили в туалеты, а там – снова пакет на голову, снова удушье… Приводили в сознание – и снова требовали подписывать…

Вы подписали что-то, что теперь используют против вас? Или признались в чем-то из того, что от вас требовали?

Нет. То, что я подписал – это формальные документы. Что я получил подозрение – хотя его мне и в руки никто не давал. Протокол задержания... Словом, бумажки, необходимые прокуратуре, чтобы себя не подставить и создать видимость законности происходящего.

Показаний я никаких не давал. Они потому и бесились. После последней поездки в прокуратуру мне ребята, которые там, на квартире, были, сказали: они приняли решение тебя кончать. Вот сейчас, мол, Корбана арестуют, 17-го его закроют – а там и ты за решетку попадешь. А уж в камере всякое случается – сделают с тобой что-то и на Корбана повесят. Те, кто с тобой в камере будет, подтвердят, можешь не сомневаться.

Как вас нашли адвокаты?

Наверне, мне просто повезло. Случайно. Они, оказывается, каждый день туда ходили, списки смотрели… И когда у прокуратуры не вышло арестовать меня в суде первой инстанции – они притащили меня в Апелляционный суд.

Они ведь знаете как хотели ареста добиться? Заставляли расписаться, что я получил повестку на суд, который должен был состояться 16 ноября. Я отказывался, потому что они ведь меня взаперти держали – причем, не по адресу, прописанному в постановлении суда. На основании того, что я "нарушил условия содержания под домашним арестом" они, очевидно, и планировали добиться ареста.

Самое смешное, что они, фактически, обвиняют меня в том, что сделали со мной сами: в похищении человека. Вот только я никого не похищал. В отличие от них. Если меня повозят по Киеву – я найду тот дом, где меня держали. Я могу опознать всех, кто меня похищал, кто избивал, кто заставлял давать показания. У меня очень хорошая визуальная память.

Я так понимаю, после того, как вас нашли адвокаты, вы обратились с заявлением в правоохранительные органы по поводу того, что произошло. Есть какие-то подвижки по этому делу?

Нет. По моему похищению никто меня не опрашивает. Только когда в тот день, когда меня нашли, полиция приехала и опросила – и больше никто ничего.

Правда, пару раз вызывали в прокуратуру. В первый раз нас с адвокатом три часа продержали – не могли мою личность установить. При том, что паспорт мне никто так и не вернул. Во второй раз вернули мне мои документы, поскольку это было предписано судом. А допрос отложили, потому что я попросил дать мне возможность ознакомиться с тем, что же мне вменяют. До этого мне никто ничего даже в руки не давал. Я понятия не имел, что они там понаписывали…

Я могу рассказать, в каком кабинете меня избивали. В каком ящике стола у них лежат полиэтиленовые пакеты, которыми меня душили. Где у них в туалетах трещины на дне раковины, где трубы тряпками перемотаны – я когда в себя приходил, лежа на полу, прекрасно их успел изучить…

Сейчас вы уже знаете, в чем именно вас обвиняют?

Те же статьи, что и у Корбана. Один в один.

Самое интересное, что эти обвинения разбиваются на раз-два. Мы с адвокатами просили назначить проверку на детекторе лжи. Но им ведь это невыгодно. Потому что тогда придется меня отпустить. А кто-то должен будет ответить за этот беспредел. Кто-то должен будет сесть. Поэтому они и лезут из кожи вон, чтобы повесить на меня хоть что-то…

Обвиняют меня в том, что я якобы летом похитил какого-то днепропетровского чиновника по фамилии Рудык. Честно говоря, я не знаю этого человека. Вроде как он земельными вопросами занимался – но могу ошибаться. Я объяснял следователю, что физически не был в это время в Днепропетровске. Это же легко проверить – хотя бы по передвижению мобильного телефона. Или опросив кучу людей, которые могут рассказать, где я был в это время и чем занимался.

Кроме того, согласно обвинению, я "похитил" еще одного чиновника – Величко. Этого я знаю. Он разворовал половину Днепропетровска. Он ко мне перед "исчезновением" подходил. Просил помочь инсценировать его похищение. Говорил, так ему удастся избежать ответственности за разворованную землю.

А через пару дней я стоял на крыльце Днепропетровской ОГА, курил. Он вышел. Запрыгнул в какой-то автобус, уехал. А на следующий день объявили, что его якобы украли. Знаете, было бы желание выяснить правду – можно было бы поднять записи с камер наблюдения. Там же все видно. Но, похоже, это никому не надо. Что же касается обвинений в мой адрес – скажу следующее: я на той стороне сепаров брал, тащил их на нашу сторону, чтобы потом поменять на наших раненых пленных пацанов… Если бы мне надо было похитить какого-то Величко – уж поверьте, он и пикнуть бы не успел.

Он сам через некоторое время после "похищения" пришел в прокуратуру с чистосердечным признанием, что все это – инсценировка с целью избежать ответственности за прошлые дела. Но уже через месяц он эти показания поменял. Я с ним после того раз пересекся. Спрашивал у него: Саша, это как понимать? Какое похищение? А он мне: понимаешь, если я так буду говорить – мне обещали, что меня никто не тронет… Вот так вот.

Ну и самое идиотское обвинение – что я воровал деньги в "Фонде обороны страны". Хотя я в этом фонде знаком только с сестрой председателя, Наташей Хазан. И то – только потому, что она отвечала за медицину. Проводила курсы для бойцов и комплектовала аптечки дорогими и дефицитными лекарствами. И у меня к ней огромная благодарность, к этой девочке, потому что она не одну жизнь спасла.

Я эти обвинения не могу назвать иначе чем бредом и чушью. Знаете, что мне можно действительно вменить? Наркотики! Потому что я любыми путями старался достать ампулы с морфием. Когда пацанам отрывало руку или ногу, они ведь чаще всего не от потери крови погибали, а от болевого шока. А такая ампулка давала шанс пацанов спасти. Хотя иногда колоть морфий приходилось и тем, кого спасти уже было нельзя. Чтобы они хоть последние 5 минут на этом свете прожили спокойно.

А, забыл еще… Я же, согласно материалам дела, еще и блокпосты крышевал. Собирал деньги, которые передавал Денисенко. А тот уже вез их Корбану, Филатову и Олейнику… Мне обещали, что, если я это подтвержу, у меня даже судимости не будет. Что меня засекретят, поселят в каком-то городке закрытого типа. Что даже в суде выступать не придется…

Знаете, что самое хреновое? Что именно этих людей, которых я должен был оговорить, я знаю исключительно с лучшей стороны. Потому что они реально помогали фронту. Корбан радиостанции ящиками нам передавал. Государству было на нас плевать, а днепропетровская команда давала нам бронежилеты, дизельку… Мне все-равно, по какой цене это покупалось и за какие деньги. Это жизни пацанам спасало!

Помню, когда Дебальцево было, Корбан меня вызвал, говорит: есть информация, что пацаны из первой роты второй танковой бригады в засаду попали. Ребята танки бросили. Под мостом сидят. Будем рисковать? Решили рискнуть, хотя было подозрение, что это сепары нас так могли выманивать.

Когда приехали туда – оказалось, правда, наши там. И мы их вывезли. 20-летних мальчишек. Один из них сестре под Львов дозвонился, а она смогла выйти только на штаб Днепропетровской области. Так удалось спасти людей…

Как считаете, почему это все происходит именно с вами?

А подобное происходит чуть ли не со всеми, кто ходил на ту сторону. Знаете, почему? Да потому что мы слишком много знаем.

Например?

Например, только при мне за время АТО погибло 486 человек, которые занимались диверсионной деятельностью в тылу врага. У нас есть их фамилии. Мы можем показать, где они захоронены. И всех этих людей государству надо признавать! А это – четвертая часть иловайского котла. И всех их надо признать участниками боевых действий. Их семьям надо выплатить по 400 тысяч гривен, а потом еще и содержать… Поэтому мы не нужны. Все очень просто на самом деле. Речь идет о больших деньгах.

А знаете ли вы, что из Украины в Россию ушло, как минимум два каравана с нашими пацанами, попавшими в плен? Один – после иловайских событий. Он в Ростов заходил. Там ребят немного подлечили, а потом – в Адыгею на рудники в рабство продали!

Второй был после Саур-Могилы. Тот даже в Ростов не заходил. Хлопцы наши умирали – и их просто с машин сбрасывали… А местные хоронили. Наши волонтерские центры даже места установили, где они похоронены. Там, в Ростовской области.

И никто в государстве теми, кто сегодня в России в рабстве находится, не занимается! Ребята – и погибшие, и те, кто, может, до сих пор жив, числятся без вести пропавшими. А матери ждут. Надеются. Мечтают хотя бы похоронить по человечески. А им не дают такой возможности…

Вот чего боятся. Признать полтысячи погибших людей, семьям которых надо выплатить деньги. Вот и весь секрет.

Есть у вас данные, сколько людей могло быть вывезено в Россию?

В данный момент затрудняюсь назвать точную цифру. Этим занимался другой человек. Но все имеющиеся у нас данные мы отдавали в СБУ Юрию Тандиту.

Он знает?

Конечно же, знает! Я лично ему писал два рапорта. Николай (тот парень, который занимался этим вопросом) давал. Олечка, которая в Днепропетровске обменом пленных занималась. Нам сказали, что все обмены – только через Тандита. Ему делали рекламу. Хотя нам все равно было, кто будет заниматься обменом. Лишь бы людей достать. Вот и передавали ему списки.

Вы можете представить себе? В 21 веке в центре Европы людей продали в рабство. И никто не занимается их поиском и освобождением. По сей день…

Я слишком много знаю по караванам, которые ходили там, на той стороне, которые "контрабас" перевозили. Ниточки-то на самый верх тянутся. И суммы там – впечатляющие. Если за проход простого микроавтобусика, бусика дают 2 тыс долларов - представьте, сколько фура стоит. Когда нам говорят, что ребята наши где-то там кого-то крышуют – аж зло берет! Да, пацаны может и взяли себе какие-то десять гривен на сигареты. Или зашли в разбомбленный дом, консерву там взяли – потому что голодные, потому что им жрать нечего. И их сразу мародерами называют. А вот о том, что грузы сплошным потоком туда идут, а пацанам приказывают рты закрыть и пропускать – об этом никто не говорит.

Много такого знаю. И все это озвучу в свое время. С подтверждающими документами, с видеосъемками… Пока главное – выстоять. Потому что я и такие как я сегодня этому государству оказались не нужны. А значит, оно сделает все, чтобы нас уничтожить.

Наши блоги