УкрРус

Россия живет в злой сказке, вытащить из нее людей очень сложно - журналист Айдер Муждабаев

Читати українською
  • Айдер Муждабаев
    Айдер Муждабаев

События последнего года показали, каким мощным оружием может быть информация, и как дорого обходится государству беспечность в вопросах информполитики. "Обозреватель" начинает серию материалов об информполитике в Украине, в которых попытается разобраться в причинах, по которым, как минимум, часть нашего общества подвержена действию российской пропаганды, а также вместе с экспертами, публицистами, политиками выяснить, какой ответ на информвойну может дать наше государство.

Начинаем мы с беседы с российским журналистом, медиаменеджером, заместителем главного редактора газеты "Московский комсомолец", членом Союза крымских татар Москвы Айдером Муждабаевым. О пропаганде, том, как в РФ воспринимают Украину, и многом другом - в его интервью "Обозревателю".

- Айдер, из каких источников вы черпаете информацию о событиях, происходящих в Украине?

- В российской прессе очень много различной, непроверенной информации по украинским делам. Поэтому все сведения я черпаю от людей, которых я лично знаю. Вот, например, мои друзья-журналисты живут в Донецке и Мариуполе. Там также бывают мои друзья-фрилансеры, живущие и в Москве, и в других городах и странах, но сейчас находящиеся в зоне конфликта, поэтому информацию о Донбассе я знаю с их слов, считаю ее проверенной. Что касается СМИ, мне неудобно оценивать украинский медиарынок. Есть два сайта, на которых я получаю информацию... Я не способен оценивать украинский медиарынок, потому что я не живу внутри него. Если бы я пожил месяц в Киеве, я бы все понял и составил свое мнение. А со стороны очень сложно судить, и я чрезвычайно осторожно к этому делу подхожу. Так что на первом месте у меня стоят мои личные друзья, как в Киеве – я знаю много ведущих журналистов из разных сфер, так и все остальные друзья, которые сейчас находятся в местах боевых действий.

- А какие украинские телеканалы можно смотреть на территории РФ?

- В принципе, все каналы можно смотреть по интернету. Есть ли они в пакетах телевизионных каналов, я не знаю. Я просто не очень увлекаюсь просмотром вообще любых телепрограмм. Я и российские передачи не смотрю, естественно, потому что там просто ужас какой-то, просто преднамеренная дезинформация. А украинские я бы и рад смотреть, у меня много друзей работает и на "1+1", и на "5 канале", на "Громадськом", конечно же. Я знаю людей, бывал там и хотел бы, в принципе, их смотреть для того, чтобы больше понимать украинскую политику. Но здесь это хлопотно, поэтому я предпочитаю пользоваться интернетом.

- У российской аудитории есть запрос на информацию, альтернативную той, которую им преподносят провластные СМИ?

-У массовой аудитории запроса такого нет. Я не знаю, с чем это сравнить… Ну, вот допустим, если рыбы привыкли жить в воде, то вряд ли они испытывают потребность дышать свежим воздухом на поверхности воды. Людей настолько уже адаптировали к этой внутренней медиасреде… Ведь она же отличается не только от украинской, она отличается вообще от нормальной. Здесь в России усилиями очень профессиональных людей создан параллельный мир. Вот моя дочка верит в существование Деда Мороза, ее невозможно в этом разубедить, я и не буду этого делать. Но дочка верит в добрую сказку. А Россия живет сейчас в злой сказке, в агрессивной сказке. Однако вытащить людей из нее очень сложно, многие нашли себе там определенный комфорт, потому что недовольство собственной жизнью, невозможностью ее изменить у некоторых компенсируется за счет великодержавного шовинизма.

Вообще, с тем, что происходит в России, и с влиянием медиа на людей должны разбираться психологи. И это не фигура речи, я абсолютно искреннее так считаю.

- Наверное, не только психологи, но и криминалисты.

- Да, криминалистам тоже найдется работа, ведь используемые в пропаганде технологии во многих случаях не что иное, как преступление. Но те, кто потребляет этот медиапродукт, переживает своего рода отравление такой специфичной атмосферой. Случай этот, на самом деле, очень тяжелый, и его надо анализировать именно психологам.

- Что россиянам интересно в Украине?

- Интерес к реальному положению дел в Украине сейчас невысок. Но он будет расти. По мере ухудшения ситуации, которую людям будет трудно сопоставить с телевизионной картинкой, то есть по телевизору как бы все хорошо, а жизнь становится полным ужасом, не хватает денег на одежду, на еду, к которой привык, на поездку в отпуск. Это естественная вещь: когда жизнь ухудшается, люди начинают интересоваться альтернативной информацией. Так было в конце СССР на исходе 80-х. Но тогда интернета не было. А сейчас они найдут быстро.

- Сейчас в Украине идет активная работа по созданию русскоязычного канала, который вещал бы на всем постсоветстком пространстве. К чему стоит апеллировать нашим медийщикам - к разуму, к чувствам, еще чему-то, чтобы найти отклик у российской публики? На чем нужно будет акцентировать внимание зрителя, читателя, чтобы быть услышанными?

- Надо показывать Украину. То есть должна быть очень профессиональная журналистика, журналистика с места, показывающая реальность жизни Украины, потому что это чрезвычайно демонизированная страна в глазах нашего обывателя. Надо развенчивать эти мифы обычными репортажами, рассказами о людях, о каких-то бытовых делах, о том, как меняется жизнь в Украине, какие в ней возникают сложности и, конечно, о достижениях. Надо показывать правду из тех мест, где идет война. Нам никто об этом не рассказывает, кроме двух-трех журналистов из "Новой газеты".

А нам все интересно, и идея эта правильная. Украина сейчас – это такая альтернативная Россия. Насколько у нее получится стать реальной альтернативой, настолько она и будет успешной. Я, конечно же, имею в виду альтернативой не в плане русофобии, а в плане взаимоотношений между государством и обществом, в плане реализации прав каждого конкретного человека, в плане приоритета личности над государством. Если все это будет получаться, это будет хорошим примером.

Запрет в прессе есть только один: нельзя заниматься пропагандой. Если начать в стиле российского телевидения, это тоже не вызовет никакого доверия.

- Надеюсь, что Министерство информационной политики, курирующее этот проект, все сделает именно так.

- А вот Министерство информационной политики, я считаю, надо упразднить, потому что не должно быть в нормальных странах такого министерства. Для меня кумир – это американская пресса, у американцев нет ни одного государственного СМИ, нет никаких комитетов-подкомитетов. У них есть первая поправка к конституции и ее толкование, созданное благодаря судебным прецедентам за последние 200 лет. В ней очень хорошо обрисованы права журналистов. А какие-либо искусственные вещи, с моей точки зрения, не нужны. Естественно, в Америке тоже есть военная цензура, и в местах конфликта, конечно, она работает. Но во всем остальном она не нужна. Мне кажется, общество должно формировать запрос на нормальную прессу, люди должны хотеть за нее платить.

- У нас долго не было никакого органа, который отвечал бы за информационную политику в стране. Сейчас мы видим, что из этого вышло.

- У вас есть телефонное право, как и везде. Но это реакция на одну и ту же тему. Ну да, наличие комитета предполагает открытые обсуждения, и они, конечно, лучше чем телефонное право. Но, в принципе, без комитета можно обойтись, ведь есть суд, есть уголовное преследование и есть гражданское преследование с истцом, с ответчиком, с адвокатом. На мой взгляд, этого вполне достаточно. Скажем, есть мнение, что тот или иной канал показывает какие-то непристойности или людей, которые, по мнению аудитории, являются преступниками, и их появление на экране, с точки зрения зрителей, считается недопустимым? Возьмите и придите в суд, докажите это в суде, издайте закон соответствующий. Зачем нужны эти комитеты.

Я вообще против любой организации работы СМИ. Могу понять, если создание министерств рассматривается как временная мера, связанная с нынешней политической обстановкой. Но в качестве постоянной меры – это странно, Украине это не требуется. Тем более, что Украина – страна с многоукладной политикой, в Верховной Раде представлено много политических сил. Решение по СМИ одно: будет справедливый суд – не будет многих вопросов.

- То есть для развития украинского медиарынка достаточно справедливого суда?

- Но и конечно украинская пресса должна совершить огромный рывок. Если бы я был украинским журналистом или редактором, я бы просто балдел от того, что можно сейчас сделать. При таких возможностях для работы профессиональному человеку просто приятно заниматься созданием каких-то новых медиапроектов. Я по-хорошему завидую своим украинским коллегам, у которых есть возможность развиваться. Мы тут выживаем каким-то образом, вернее, пытаемся выжить в условиях экономического давления, но с экономическим положением у вас тоже очень плохо. Только у нас экономические проблемы осложнены политическими, которые мешают газетам и независимым станциям размещать рекламу. То есть, нам, в отличие от Украины, создают искусственные экономические барьеры, чтобы СМИ обескровить, чтобы они не были независимыми. Когда нет вот таких искусственных барьеров – это уже большой плюс, это свобода для людей, которые хотят делать качественную прессу.

Я думаю, что в Украине есть потрясающий шанс расстаться с этим информационным "совком" и вырастить совершенно другую прессу - западного образца, неподкупную, честную, разную. Понимаете, контрпропаганда хороша на войне. По большому счету, никакая пропаганда не нужна. Нужна честная и как можно более профессиональная журналистика.

Пусть те, кто этим сейчас занимается в Украине, по-настоящему независимыми медиапроектами, пока что кажутся слабыми, и возможно, в них не вливают деньги олигархи. Но будущее за теми, у кого есть репутация. Потом инвесторы прибегут туда деньги вкладывать, потому что репутация независимых СМИ стоит дороже, чем издание, к которому прилепился какой-то олигархический бренд. Всю жизнь этот олигарх будет кормить свое издание, но оно никогда не станет коммерческим проектом. СМИ должны быть коммерческим проектом, только тогда они могут стать независимыми, и с другой стороны, когда они независимые, у них появляется спонсор в виде читателя и рекламодателя. Возможно, это все звучит сейчас как глупости, но это на самом деле везде работает. Будущее за теми СМИ, которые уйдут от олигархов и создадут свои проекты, которые поначалу могут даже казаться смешными, и в которые вложится для начала каких-то 3-4 инвестора. А потом независимая газета или независимая телекомпания становится страшно прибыльной, потому что в современном мире главный тренд – это доверие и репутация. Кто этот тренд проигнорирует, тот в итоге окажется на обочине медиарынка, а кто сумеет сохранить и создать себе репутацию, тот выиграет на длинной дистанции, хотя сейчас кажется, что это очень трудно и невозможно.

Я желаю всем новым украинским проектам быть как можно менее зависимыми от олигархов, помучиться какое-то время, но потом, когда экономика чуть поднимется, в условиях свободного рынка именно эти вызывающие доверие проекты, не связанные с политическим влиянием, будут самыми-самыми лучшими, и в коммерческом смысле тоже.

- В контексте репутации: какая судьба ожидает российские СМИ после того, как политическая ситуация в вашей стране изменится? Надеюсь, это произойдет достаточно скоро.

- Не знаю. У меня нет никаких прогнозов относительно российских СМИ. У меня вообще относительно России нет никаких прогнозов. Когда в стране - кому-то это нравится, мне это не нравится - объективно говоря, все события происходят в голове одного человека, то как можно что-то прогнозировать. То есть прогнозировать можно с 50-процентной долей вероятности: 50 процентов на то, что благополучно все разрешится, и Россия станет демократической страной, и 50 процентов я могу поставить на то, что здесь будет война, страх, ужас, кровь и слезы. Это как в анекдоте о блондинке: когда у нее спрашивают, какова вероятность того, что вы увидите на улице динозавра, а та отвечает: 50 на 50 – или увижу, или нет. Поэтому обсуждать прогнозы бессмысленно, поскольку в голову тому человеку, который эти решения принимает, не залезешь, тем более принимает он их по своей очень-очень специфичной логике.

- Но человек этот все-таки не вечный…

- Все люди не вечны. По этому поводу тоже недавно анекдот прочитал: один человек другому говорит:

- Слушайте, не надо расстраиваться, все плохое всегда заканчивается.

- Ну, вы оптимист, - отвечает ему собеседник.

- Да нет, я охранник кладбища.

В одном я уверен точно: сейчас история будет развиваться стремительнее, чем раньше, и плохое, и хорошее будет сменять друг друга быстрее.

- Я желаю, чтобы у вас как можно скорее все изменилось к лучшему.

- Спасибо.

Наши блоги