Юрий Юрко

А теперь, чтобы осмыслить все хитросплетения во взаимоотношениях святых отцов, придется вспомнить историю православия на территории Руси и ее «наследников».

(Продолжение. Часть I)

Начнем с того, что на территории современной Украины Киевского патриархата (да еще целых 7 веков, как ныне говорят соратники патриарха Филарета) никогда не существовало в природе. Киевская Русь, крещенная князем Владимиром в 988 году, получила статус всего лишь «митрополии» – то есть отдельной церковной области в «материнской» Церкви. Если мнения историков и расходятся, то только в том, кем была эта самая «материнская» Церковь – Константинопольским или Болгарским патриархатом. Иметь юрисдикцию последнего для Киева было куда выгоднее, нежели от столицы Византии со тамошними властолюбивыми императорами. Впрочем, после того, как болгары были завоеваны византийцами, а их церковная автокефалия была ликвидирована, киевским князьям пришлось идти на поклон к константинопольским патриархам, которые и стали назначать в столицу Руси митрополита.

После монголо-татарского нашествия, в 1299 году, греческий ставленник на Киевской кафедре митрополит Максим переезжает от притеснений завоевателей во Владимир. Его преемник переносит свою резиденцию в Москву. В 1303 году Константинополь учреждает другую митрополичью кафедру – в Галичине, эпизодически то действующую, то закрывающуюся.

Дальше пути священноначалия «осколков» Руси расходятся. В 1441 году Москва порвала отношения с Константинополем – под предлогом заключения там Ферраро-Флорентийской Унии с католическим Римом и «измены православной вере». Соответственно, московский митрополит был назначен «на месте», а не в далекой Византии. Уния эта, правда, вскорости была разорвана – но «вассальные» отношения с Вселенским патриархом так и не были восстановлены. На этот раз, исходя из чисто политических соображений, в 1453 году турки завоевали Византию и стали контролировать еще и местную церковную администрацию. Что, соответственно, угрожало влиянием султана уже и на церковную политику Москвы.

Тем не менее московские князья (а позже цари) не рискнули торопиться с объявлением собственной патриархии, довольствуясь статусом самоуправляющейся митрополии. И лишь в 1589 году – с благословения 4 ведущих патриархов, включая и Константинопольского – Русская Церковь получила статус «патриархата».

Однако именно благодаря разладу Москвы с Константинополем с 1458 года на бывшей единой Руси начинают постоянно сосуществовать два параллельных церковных центра - в Москве и Киеве. Что, впрочем, не приводило к их столкновениям – ведь былого единого государства уже не было. Северо-Восточная Русь постепенно превращалась в Московское княжество, а Русь Юго-Западная (включающая Киевское княжество) предпочла избавиться от татарского ига, войдя в состав набирающего силу Великого Княжества Литовского.

Когда «объединяют» штыками.

В отличие от Московской Руси, жизнь Православной Церкви на территории современной Украины, входящей в состав Литвы, до поры до времени протекала относительно мирно и размерено. Если не считать, конечно, опустошительных татарских набегов – но от них страдали и россияне. Однако во второй половине 16 века этой идиллии пришел конец . В 1569 году Литовское княжество вошло в государственный союз с Польшей, образовав Речь Посполиту. После чего поляки всерьез озаботились вечной «идеей фикс» всех оголтелых «державников» – созданием «единой польской нации» из текущего разноплеменного населения страны.

Основой этого объединения, как нетрудно догадаться, решено было сделать «единую веру» в рамках такой же «единой Церкви». Естественно, на основе доминирующего в Польше католицизма. Так, в 1591 году на свет Божий появилась Брест-Литовская Уния – когда Варшава заставила православных иерархов Украины признать над собой власть Папы Римского и Догматы Католической Церкви. Впрочем, как и следовало ожидать, рядовые верующие объединения не поддержали – и вместо единой Церкви Польша получила целых три: католическую, униатскую и православную. А поскольку шляхта продолжала грезить «единой верой», то откровенно дискриминировала православное духовенство и верующих. Достаточно сказать, что до 1620 года в Украине вообще не было высших православных иерархов, а относительную легитимность они получили лишь через 9 лет, с рукоположением знаменитого митрополита Петра Могилы. Закончилось все это многочисленными казацкими восстаниями и, в конце концов, независимостью Украины при Богдане Хмельницком.

Правда, наследники великого Богдана потом сделали все, чтобы превратить свою Родину в «Руину» – такое название носит в официальной историографии 30-летний период после Переяславской Рады, когда два, а то и три гетмана одновременно упорно уничтожали у конкурентов города и села – вместе с их жителями. Конец всему этому пришел лишь при Петре I – когда Украина была поделена между Речью Посполитой и Московским царством, войска которых довольно быстро навели порядок в рядах расшалившихся «булавоносцев». После этого в Киеве на 300 лет наступило определенное затишье и в церковной сфере. С 1686 митрополита туда стали назначать уже из Москвы – с чем Константинополь вынужден был молчаливо смириться.

Конец стабильности пришел вместе с Октябрем. Помимо общих в павшей Российской империи процессов развала и атеизма новой власти, в Украине к ним присоединилось желание части верующих иметь свою «Поместную Церковь». Эти самые «церкви» возникали тогда, как грибы после дождя. Характерны обстоятельства появления одной из них («Липковская иерархия») – ее «отцы-основатели», из числа простых священников, так и не найдя ни одного епископа-единомышленника, «получили рукоположение» от руки мощей одного из канонизированных иерархов. То бишь от трупа, согласия которого на этот «театр», естественно, не спрашивали. Комментарии сему анекдотическому факту, думается, излишни. Впрочем, эти и подобные им «духовные лица», объединенные общим названием «самосвяты», довольно быстро оказались в эмиграции.

Одновременно, в 1932 году, украинские общины в США таки получили статус «автономной митрополии» под омофором Константинополя. А впервые относительно канонические епископы Автокефальной Православной Церкви (глава – епископ Поликарп Сикорский) появились на Украине лишь во времена немецкой оккупации. Их поставил митрополит Варшавский, находящийся в юрисдикции Константинополя. Правда, всем «автокефалам» пришлось удариться в бега сразу после изгнания фашистов советской армией. После чего они, в 1944 году, объявили главой Украинской автокефальной церкви почему-то Варшавского (!) митрополита Дионисия. Как в современном анекдоте: «кто угодно, лишь бы не москаль». На территории же УССР была восстановлена церковная иерархия Московской патриархии.

Впрочем, и власть имущие Страны Советов, несмотря даже на их атеистические убеждения, не смогли избежать искушения устроить какое-нибудь «объединение» В 1946 году «отец народов» решил вновь заняться этим гиблым делом – и созвал «Объединительный собор» Русской Православной Церкви – и греко-католиков (униатов). Правда, из числа последних «госбезопасность» предусмотрительно отправила в ГУЛаг всех без исключения епископов, включая митрополита – в вышеупомянутом «соборе» принимали участие лишь рядовые священники. А значит, сие действо не имело никакого канонического смысла по канонам Православной же Церкви.

Тем не менее «объединение» формально таки было зафиксировано. А Украина получила на долгие годы очаг напряженности в Галичине, где после распада Союза начались настоящие битвы между униатами и православными – за храмы. Первые резонно заявляли претензии на отобранные у них Сталиным сооружения, вторые не менее резонно возражали, что с 1946 года РПЦ и сама настроила немало храмов, на каком же основании их требуют теперь отдать?

Размножение делением.

Следующий этап объединительно-разъединительного зуда начался после распада СССР. Бывший секретарь ЦК КПУ, ставший Президентом, Леонид Кравчук решил, что к «приватизированным» частям общесоюзной армии, финансов, газопроводов неплохо бы добавить и Церковь. И то правда – духовные вопросы всегда были у Леонида Макаровича на высоте – недаром же он был Секретарем ЦК именно по идеологии. Планы главы государства были поддержаны как национально-ориентированной интеллигенцией, так и главой Украинской Православной Церкви митрополитом Филаретом, который был совсем не прочь получить самостоятельность от Москвы и патриарший «куколь». Ведь в 1988 году на выборах Патриарха всея Руси его так обидно обошли – предстоятелем РПЦ стал Алексий II, как говорят, из-за происков ныне покойной Раисы Горбачевой. А ведь Филарет после смерти Патриарха Пимена был вначале назначен «местоблюстителем» патриаршего престола, что по статусу сравнимо с «председателем комиссии по похоронам» почившего генсека, который всегда становился новым руководителем ЦК КПСС.

Патриарх УПЦ КП Филарет

В Москве, правда, заподозрили неладное, и, вызвав «церковного сепаратиста» на Собор, взяли с него клятву «уйти на покой», пригрозив обнародовать массу его тайных грешков – от жены и нескольких детей (которые монаху нельзя иметь под угрозой лишения сана) до «карьеры» в КГБ, где, как говорят, достойный митрополит дослужился до полковника. Так что клятву – на Кресте и Евангелии (самую святую в православии!) – Филарет-то дал, но по приезде в Киев с легкостью нарушил и на созванной в 1992 году пресс-конференции объявил об отделении Украинской Церкви от Москвы.

Только вот беда – православие не зря подчеркивает свою «соборность». То есть в отличие от католицизма с его «непогрешимостью» Папы в вопросах веры, важные дела здесь решаются коллегиально. Украинские епископы (кроме одного, да и тот вскоре изменил свою точку зрения) Филарета не поддержали, и на Соборе в Харькове сместили его с должности, избрав своим предстоятелем митрополита Владимира (Сабодана), занимающего ее по сей день.

Пикантный факт – в конце «перестройки» украинские национал-демократы сами с пеной у рта требовали от Алексия II сместить «агента КГБ Филарета», назначив вместо него уроженца Западной Украины митр. Владимира. Так что эти требования формально таки были выполнены украинским епископатом – хоть вряд ли окружение Кравчука этому было очень радо.

С тех пор в Украине наличествует две самых многолюдных соперничающих Православных Церкви – УПЦ Московского патриархата и Патриархат Киевский. Последний до сих пор не получил признания ни от одной Поместной Православной Церкви. Причина последнего, впрочем, не столько в желании Москвы «держать и не пущать», сколько в «спринтерских» настроениях тогдашней государственно-церковной верхушки. Так, сначала Кравчук с Филаретом запросили Константинополь принять Украинскую Церковь в свою юрисдикцию – в качестве митрополии. То есть восстановить положение до 1686 года. Но не получив быстрого ответа, Филарет объявил себя «Патриархом всея Руси-Украины», соответственно, назначив себя «ровней» патриархам и Москвы, и Константинополя. Видно, никак не мог забыть неудачную попытку стать Московским Патриархом. А такое самоуправство не слишком любят – в любой общепризнанной церкви – и освящать его своим авторитетом не спешат.

Патриарх УПЦ КП Филарет и первоиерарх УПЦ МП митрополит Владимир/фото УНИАН

Есть у нас, правда, и еще одна относительно крупная православная Церковь – Автокефальная (УАПЦ) – с непонятным и постоянно меняющимся статусом. То она входит в союз с Филаретом – при этом ее глава, патриарх Владимир, становится руководителем этого объединения, а сам Филарет – заместителем при нем. Но в 1995 году гораздо более молодой и физически крепкий Владимир при странных обстоятельствах скоропостижно умирает от «сердечной недостаточности» во время прогулки в Киевском Ботаническом саду. Единовластным лидером (и распорядителем финансов Церкви) становится Филарет, тоталитарные замашки которого не нравятся многим из «автокефалов», – и они снова уходят на «вольные хлеба».

УАПЦ, кроме того, декларирует свою каноническую связь с украинскими «автокефалами» в США – а через них – с мировым православием. Вот только сами «американцы» относятся к таким заявлениям очень осторожно. Тем более, что их украинские «коллеги» уже засветились в таком немыслимом количестве внутрицерковных дрязг и расколов, но об этом подробно можно рассказать разве что в объемистой диссертации.

«Телега впереди лошади»

Вот на таком малоутешительном фоне и происходит подготовка к празднованию 1020-летия Крещения Руси с ее «сверхзадачей» - образованием «единой Поместной Церкви» в Украине. Начинается гадание на кофейной гуще: побоится Вселенский Патриарх Варфоломей Москвы или не побоится, даст автокефалию или не даст, сможет помешать этому Московская патриархия или не сможет. Да чисто технически дать эту самую «автокефалию» проще пареной репы. Ну, подуются потом Москва с Константинополем, перестанут поминать друг друга на Литургии, да в конце концов, и помирятся.

Вопрос в другом – насколько будет действительно единственной эта самая «единая Поместная Церковь»? Начнем с того, что греко-католики, скорее всего, не поменяют ни за какие коврижки свое подчинение Риму – и сопричастность миллиардной общине РКЦ. А ведь униаты составляют значительную часть населения Галичины – оплота украинской национал-демократии.

Кроме того, нетрудно заметить, что в случае православия Ющенко мыслит теми же категориями, что и в случае с нацией. То бишь выдает желаемое за действительное. Ну нет в Украине единой нации – о наличном идеологическом расколе между Северо-Западом и русскоязычным Югом не говорит только ленивый. А Виктор Андреевич в упор не желает этого видеть – и, соответственно, учитывать интересы «не своих» избирателей.

Поэтому можно «выкрутить руки» руководству УПЦ МП в Киеве, признать верховенство Филарета. Или - даже брата Президента Петра Ющенко, несколько лет возглавляющего организацию «За Поместную Украину» и доставляющего огонь с Гроба Господня в Киев. Обязать священников Юго-Восточных областей служить на украинском языке вместо церковно-славянского, а также петь «аллилуйа» всем инициативам Виктора Андреевича и ему лично. Вплоть до канонизации в качестве «новомучеников» Степана Бандеры, Романа Шухевича и других деятелей ОУН-УПА. Но вот толку от этого будет мало. Не больше, чем от «объединения» западно-украинских греко-католиков в 46-м году, которое лопнуло, как мыльный пузырь, как только исчез главный организатор этой акции – всесильный КГБ.

А ведь нынешний СБУ – далеко не КГБ, да и по-сталински попирать «свободу совести» Европа не позволит. Так что, скорее всего, после ющенковского «объединения» Украина получит новый раскол. И в УПЦ Московского Патриархата, Юго-Восточные епархии которой с большой долей вероятности захотят сохранить свой нынешний статус. И, возможно, даже среди нынешних «автокефалов» и Киевского Патриархата, многих из которых может не устроить руководство новой «единой» Церкви, ее политика или что-то еще.

Вообще, идея «единой Поместной Церкви», представляемой как «политотдел» при авторитарном руководителе государства, годилась лишь для навсегда ушедших в историю самодержавных монархий, но отнюдь не для демократических государств с их «разделением властей» и свободой совести. Хороший повод задуматься и Президенту, и нам с Вами – что же за государство мы строим? Но в любом случае, чтобы иметь единую Церковь, надо сначала реально, а не на бумаге объединить верующих, граждан Украины, которые все сильнее перестают чувствовать общность своих интересов в составе единой страны. Без этого все попытки «церковного строительства» обречены на позорный крах.