УкрРус

"Плата за убеждения": журналист рассказал, как живется при Аксенове противникам "крымнаша"

  • Сергей Аксенов
    Сергей Аксенов

Оставшимся в Крыму противникам российской аннексии полуострова приходится платить высокую цену за свои убеждения. Вся окружающая их действительность живет поперек того, во что они верят. Более того – им раз за разом с телеэкранов объясняют, что их нет.

Об этом пишет журналист Павел Казарин в блоге для сайта "Крым. Реалии".

"Обозреватель" приводит его слова полностью:

"Дело крымских студентов, которых задержали за порчу билбордов с Владимиром Путиным, – это хрестомайтиная история про внутренний камертон.

Энергоблокада заставила нас забыть историю двух крымских студентов, которые разрисовывали билборды, посвященные российским властям и "крымской весне". После задержания ребят Сергей Аксенов заявил о том, что в "крымских учебных заведениях есть тайные сторонники украинского государства". А минуту спустя добавил, что надо найти "заказчиков" – тех, кто "поручил им подобную работу на территории республики".

Странный конструкт. Если Аксенов признает, что среди студентов есть искренние сторонники Украины, то почему должен быть заказчик? В конце концов, студенты во все времена были пассионарной частью населения – любые идеи о борьбе с несправедливостью получали тут самых преданных сторонников.

Кстати, эта же самая сентенция про "заказчика", которого надо "найти и наказать", приняла на себя основной шквал комментариев. В основном, писали о том, что сам Аксенов – как человек без убеждений – не может поверить в искренность чьих-то мотивов и пытается искать чью-то злую волю. И тут хочется одновременно согласиться и поспорить.

Согласиться надо с тем, что Сергей Аксенов – это, и правда, человек без особых убеждений. Вчера он рассказывал о том, что Крым не вернется к России и должен искать себя в Украине, а когда поступило предложение – предал принятую им присягу и сбежал под другие флаги. Люди всегда судят о других по себе: наверняка, Сергей Аксенов искренне считает, что плыть против течения люди могут из алчности, а не убеждений.

А поспорить придется с тем, что у Аксенова была возможность как-то иначе прокомментировать это заявление. Потому что ни он, ни кто-то еще на его должности не мог бы сказать, что отдельные крымские студенты искренни в своем протесте против "крымской весны" и Путина. Потому что это де-факто признание существования гражданского противостояния в Крыму. А это меньше всего нужно человеку, весь смысл работы которого состоит в борьбе с такими внутренними гражданскими окопами.

Но и это все не имеет особого значения. Во всей этой истории важен не Аксенов. Важны студенты.

Потому что в любой ситуации и в любой системе обыватель всегда, в первую очередь, сосредоточен на выживании. Какой бы ни был режим и вождь, какие бы танки ни ездили по улицам – быт довлеет. И в любом городе, в который приходила чужая армия, улицы были заполнены обычными людьми, которые делали свои обычные дела.

Они ходили на работу, покупали продукты на базаре, приглашали гостей. Сторонились солдат и полицейских, копили на комод, привыкали к смене флагов. Наверное, многие из них вдобавок не интересовались новостями. Потому что новости – пусть даже те, что делала новая власть – вытягивали их из быта в политику. А они – специально или неосознанно – как раз и сбежали от политики в этот самый быт.

И только время от времени новые власти ловили человека, который не хотел признавать их властями. Который срывал старые листовки и распространял свои собственные. Или писал на заборах лозунги. Или мазал дегтем чей-то портрет. И весь город вздрагивал.

Вздрагивал потому, что каждая такая история была про понятие "нормы". Ведь обыватель, сползший в быт, считал нормой себя. А тут оказывалось, что норма не он, а тот, которого поймали. А обыватель тогда кто? Кто там в зеркале в отражении? И почему он краснеет?

И те студенты, которых задержали в Крыму, они ведь тоже про норму. Про моральные императивы. Про борьбу с системой и Левиафаном. Дело ведь не только в наличии убеждений – дело в готовности нести за них ответственность. И в этом разница между теми, кто искренне аплодировал крымской весне и теми, кто ее искренне не принял.

Потому что первым ничто никогда не угрожало. Все 23 постсоветских года они ходили на телеэфиры, выступали на круглых столах и писали книги. Преподавали в университетах, получали украинские научные звания, должности и удостоверения. Даже до аннексии они ощущали себя в Крыму в большинстве – хотя порой старательно пытались притвориться меньшинством. А в 2015-м году российская армия и вовсе сделала за них всю работу – им требовалось лишь подбрасывать вверх чепчики и пугать друг друга поездами дружбы, от которых им удалось спасти полуостров.

А те вторые, которые живут с ощущением украденного будущего, оказались в другой ситуации. Потому что даже формат молчаливой фронды не служит гарантией от доноса. А любое действие чревато встречей с новопришедшей госмашиной. В отличие от первых им приходится платить за свои убеждения. Вся окружающая их действительность живет поперек того, во что они верят. Более того – им раз за разом с телеэкранов объясняют, что их нет. А потом кто-то из них берет аэрозольный баллончик, идет на улицу и зарабатывает себе статью 280.1 Уголовного кодекса России.

Знаете, иногда один порядочный человек мешает всему коллективу чувствовать себя порядочными людьми".

Как сообщал "Обозреватель", ранее журналист Виталий портников высказал мнение, что аннексированный Крым сыграет в судьбе президента России Владимира Путина ту же роль, что и Косово для бывшего диктатора Сербии Слободана Милошевича.

Наши блоги