УкрРус

Инструктор-сапер: разминировать Донбасс придется лет 10

Читати українською
  • Инструктор-сапер: разминировать Донбасс придется лет 10

В последнее время на Донбассе установилось какое-то подобие затишья. В ежедневных сводках АТО реже упоминают о погибших в ходе обстрелов солдатах. А вот на растяжках, фугасах и минах гражданские и военные на Донбассе продолжают подрываться.

Причем, такие ранения и даже смерти с каждым днем происходят все чаще – в силу того, что количество взрывных устройств в зоне проведения АТО только возрастает.

Поэтому и возникла идея усилить подготовку саперов и военнослужащих в целом. На Житомирском полигоне, где проходят подготовку десантники, с лета стартовали курсы минно-подрывного дела. Это – совместное детище фонда "Повернись живим" и военных, которые настолько прониклись предложением волонтеров, что сейчас работают над созданием современной программы обучения для всех видов войск ВСУ.

О том, с чего все начиналось, чему учат десантников сегодня, сколько жизней позволит спасти новая программа обучения и какие "сюрпризы" приготовила украинским саперам эта необъявленная гибридная война, мы поговорили с инструктором учебного центра воздушно-десантных войск. Поскольку нашему собеседнику, как и его коллегам, периодически приходится выезжать в зону проведения антитеррористической операции, он попросил себя не фотографировать и не называть его имени.

Скажите,как сегодня обстоят дела с обучением войск минно-подрывному делу?

Сейчас очень остро стоит вопрос подготовки людей в этом направлении. Мы ведь стоим в обороне – не наступаем, не двигаемся, а стоим в обороне. Со стороны противника выставляется куча фугасов, растяжек, закладываются мины, работают диверсионно-разведывательные группы… В начале войны главную роль играли десантники, пехота – они сдержали натиск врага, пошли в наступление, в рейды. Потом начала работать артиллерия. Без нее реально было бы тяжело. А сейчас мы вновь вернулись к инженерам. И надо усиленно обучать людей, готовить их. Ведь там, на Донбассе, каждый день появляются новые минные поля, в невероятном количестве устанавливаются новые фугасы, растяжки, самодельные взрывные устройства. Я вот смотрю на информацию из открытых источников – каждый божий день происходят подрывы. То в одном секторе, то в другом, то в третьем…

А разве в армии этому не учат?

Почему же? В Вооруженных силах Украины у нас есть два больших центра, которые занимаются именно подготовкой саперов. Беда в том, что они не успевают подготовить всех. Потому что народа- масса. Плюс – ротация мобилизованного состава, кадрового состава. Люди пришли, люди ушли. Поэтому и начали проводиться дополнительные курсы. Сейчас вот такой курс был спланирован с помощью организации "Повернись живим".

Как для вас началось участие в этом проекте?

Я увидел информацию о проведении курса в одном из батальонов территориальной обороны. Удивился. Потому что, как я говорил, у нас уже есть два центра, которые готовят саперов. Помню первую мысль: при чем здесь волонтерские организации?

Потом я обо всем этом забыл. Дело в том, что я занимаюсь подготовкой мобилизованных для высокомобильных десантных войск, инструктор в учебном центре. Я также стараюсь дать бойцам максимум знаний и навыков. Проходил службу в зоне проведения АТО, был в миротворческой миссии , обучался на зарубежных курсах. Так что определенный опыт работы со взрывоопасными предметами есть.

Снова вспомнил об этой инициативе, когда услышал, что волонтеры "Повернись живим" собираются проводить такие курсы в 95-ой ОАЕМбр. Я сразу же вышел на начальника инженерной службы ВДВ, чтобы уточнить, можно ли нам тоже туда попасть. Он мне тогда ответил, что не слышал, чтобы волонтеры выходили на какие-то предложения командующему ВДВ, но будет держать этот вопрос на контроле.

Прошло еще недели две. Я, как только началась война, удалил свои профили во всех социальных сетях. Поэтому попросил свою мать, чтобы она отыскала тот самый первый пост и дала мне номера контактных телефонов. Планировал связаться, уточнить, что именно они дают и есть ли смысл пытаться попасть на эти курсы. Мать нашла номера, скинула мне. Я на следующее утро приехал на работу, думал – освобожусь немножко и позвоню. И пока я собирался звонить, командир центра мне сообщил, что из "Повернись живим" к нам уже едут. И поручил мне, как человеку, который ответственный за инженерную подготовку, встретить их и пообщаться.

Приехали они – глава правления организации Виталий Дейнега и инструктор. Я им рассказал, как мы уже готовим бойцов. Что мы можем им дать. Каким образом и по какой тематике проводим занятия. Рассказывал долго, а приехавший инструктор – мужчина в возрасте уже – сидит и слушает меня. Слушал-слушал, а потом говорит: все, "Сапер", дальше можешь не рассказывать, я уже понимаю с полуслова, что ты будешь говорить дальше. И предложил провести один курс для инструкторов, повышенного уровня, а второй, базовый – для мобилизованных. Вот так у нас в сотрудничестве с "Повернись живим" появилось сразу два курса.

Расскажите подробнее, чему учат на этих курсах.

На курсах для инструкторов даются обновленные знания для людей, которые занимаются подготовкой по минно-взрывному делу. Знаете, слава богу, что волонтерам удалось найти такого инструктора, как тот человек, который проводил курсы для нас. Я не буду называть его фамилию, потому что не знаю, является ли это закрытой информацией или нет. Скажу только, что это – теоретик и практик с большой буквы. Таких людей на всю страну – единицы.

У меня – двадцатилетний опыт. Но когда он давал нам этот курс, я почувствовал себя студентом. На этих курсах я узнал такие тонкости, о которых раньше и не подозревал. Тонкости, которые облегчают, ускоряют работу сапера во время выполнения боевой задачи при разминировании, при разведке местности на наличие взрывоопасных предметов.

И эти маленькие тонкости, которые еще недавно были известны лишь узкому кругу специалистов, сейчас, благодаря этим курсам, стали доступны многим.

Получается, сейчас волонтеры работают совместно с военными? Сложно ли было добиться такого сотрудничества?

Когда этот курс только стартовал – конечно же, все пошло через командование ВДВ. Командующий ВДВ выслушал начальника инженерной службы и меня и с пониманием отнесся к этой актуальной проблеме. После чего мы получили команду на организацию и проведение этих курсов. Мы провели и первый, и второй курс. А сейчас на основе этих курсов, на основе знаний, полученных от инструкторов "Повернись живим", мы разрабатываем подробную программу подготовки саперов, которую хотим распространить на подготовку военнослужащих ВДВ. Предварительно некоторые вопросы уже согласованы с начальником инженерных войск – и через командование мы приступили к созданию такой программы. Хотим начать готовить саперов для ВДВ именно по этой новой программе.

В чем будет ее ключевое отличие от той программы, по которой готовят саперов сегодня?

Туда войдут все те нюансы, о которых я уже говорил, которые мы раньше не изучали и не давали военнослужащим. Я очень надеюсь, я верю в то, что это уменьшит наши потери там на подрывах, растяжках, всем остальном… Ведь есть очень много интересных вещей, которые и ускоряют, и облегчают работу, показывают, как правильно ее выполнять.

Да, база училища, база инженерных учебок – она не плохая. Она проверена годами. Беда лишь в том, что мы сейчас столкнулись с гибридной войной и тут немного смещаются акценты. Нам прежде всего надо учиться быть гибкими и готовыми к выполнению таких задач, которые при начальной подготовке саперов мы не давали и не даем до сих пор. К примеру, самодельные взрывные устройства изучались в центре разминирования на отдельных курсах. А мы это сейчас включаем в программу подготовки саперов. Раньше саперы изучали стандартную программу: инженерные боеприпасы, уничтожение невзорвавшихся боеприпасов и так далее. Самодельные взрывные устройства - немножко другая была специфика. Это уже более высокий уровень в подготовке саперов. А мы сейчас пытаемся все эти знания скомпоновать в единую программу.

Мы все сейчас учимся. Собираем все то новое, все лучшее, что помогает, спасает и позволяет выполнять задачи на 100% - и стараемся все это внедрять. Информацию берем, откуда только можно. Я стараюсь отслеживать открытые источники. Те же сообщения СБУ, МВД, которые "высвечивают", что было найдено, изъято – и до подрывов, которые происходят на всей территории Украины. Получаешь такую информацию – и пытаешься сделать какой-то анализ. Созвониться с людьми, с такими же инженерами, саперами, которые находятся там, на месте. Узнать у них, что было нового. Какую новую тактику применили террористы. А во время занятий сразу же пытаюсь рассказать об этом новом. Если помните, не так давно в сети появились фотографии с разбросанной мелочью, а под ней мины – я это увидел утром, а уже в обед на занятиях начал об этом говорить бойцам.

С курсами для саперов понятно. А мобилизованных чему учите?

Мы проводим инженерную подготовку для всех солдат, а не только для саперов. При этом, не важно, чем ты занимаешься – ты механик, водитель, пулеметчик, гранатометчик – все бойцы должны все знать и быть готовыми.

И даже если боец сейчас не очень внимательно слушал, что я рассказываю – на уровне подсознания полученная информация все равно отложится. И когда возникнет критичная ситуация – эти знания всплывут, вспомнятся. Лично у меня так бывало не раз. Те или иные вещи вспоминались именно в тот момент, когда это было экстренно нужно. До этого ты ведь не пользуешься постоянно этой информацией. А когда надо – раз, и всплыло.

Поэтому я и даю общую информацию для всех. Потому что рано или поздно они ею воспользуются.

Знаете, с этими курсами нам волонтеры "Повернись живим" действительно очень помогли, не только знаниями . В том числе, и с оборудованием. Саперные и травяные "кошки", щупы, те же расходные материалы, скотч армированный и неармированный… В армии есть определенный набор инструментов, которыми пользуются саперы – но они есть только у саперов. А благодаря волонтерам я могу обеспечить этими инструментами весь взвод, который приходит на занятия. Не одну-две "кошки" на всех дать – а каждому. Потому что в этом деле очень важно попробовать. Крайне важна практика. Ведь даже обученный сапер, не имеющий практики, не сможет сделать все безукоризненно, когда это будет необходимо.

Поскольку у нас в стране сейчас ведутся боевые действия ,мы особо акцентируем внимание на том, что даже сапер, который отвечает за разминирование, за разведку, за обезвреживание боеприпасов, должен быть готов в любой момент вести ответный огонь по противнику. Поэтому наши курсы – это огромный комплекс мероприятий. Это и тактическая подготовка, и огневая подготовка, и тактическая медицина. Сейчас мы стараемся сделать все это крайне гибко, чтобы боец, который проходит курсы внештатной группы разминирования, получал также огневую и тактическую подготовку. Чтобы он понимал, на что ему следует обращать внимание при выдвижении – при патрулировании, при зачистке блокпостов, при взятии укрепрайонов. Что при работе с миноискателем, щупом или "кошкой" ему может в любой момент потребоваться вести огонь по противнику. А значит, он должен четко знать, как держать ту же "кошку", чтобы при необходимости можно было ее оставить и не запутаться в ней же.

Бойцы должны четко усвоить, что при проделывании прохода к товарищу, нуждающемуся в помощи или в момент оказания помощи, их в любой момент могут атаковать. И ты вынужден будешь вести огонь лежа, зная, что у тебя пространство для маневра влево-вправо очень ограничено, потому что ты находишься на минном поле.

Таких нюансов - множество. И мы до сих пор остаемся на связи с инструкторами "Повернись живим" - постоянно созваниваемся, контактируем, делимся информацией. Тот инструктор, о котором я рассказывал, продолжает делиться с нами своим опытом, подсказывает, каким вопросам нам следует уделить больше времени и внимания.

Так что работаем. Разрабатываем программу, и, надеюсь, в скором времени запустим ее.

Мобилизованных вы же не учите разминировать взрывные устройства?

Мобилизованных мы учим как их находить и выявлять на местности. Находить до того момента, пока ты ее сорвешь, наступишь на нее и так далее. Разминировать – это уже специфика инженеров.

Есть стандартная программа для подготовки мобилизованных. Туда входят вопросы инженерной подготовки. Мы даем ознакомительный курс - без самой специфики разминирования… До такой степени в детали мы не углубляемся.

В остальном они знают все. Что они могут там увидеть, как оно действует. Если показываем подрыв мин – то рядом стоят мишени, чтобы бойцы увидели, какие ранения может получить человек. Они слышат звук, они видят результаты поражения мишеней после подрыва. Они знают, как выглядит то или иное взрывное устройство, как оно будет замаскировано на месте, знают, как их маскируют. Мы рассказываем о том, что появляется нового. Показываем макеты самодельных взрывных устройств… И самое главное – очень подробно объясняем, как нужно действовать в той или иной ситуации, чтобы остаться в живых. Их задача – обнаружить и выжить. Остальное – это уже дело саперов.

А если саперов рядом не будет?

Насколько я знаю, у нас в ВДВ, куда бы не выдвигался взвод, батальон – с ними минимум будет саперная пара. Которая будет знать, что делать. Сапер может находиться в любой машине. И если пехота обнаружила, или ей показалось, что обнаружила – лучше лишний раз остановиться, проверить. Вызвать саперов, которые подойдут и подтвердят или опровергнут опасения. Вот так и работаем. Но каждый – подчеркиваю: каждый военнослужащий должен знать основные типы, основные виды взрывных устройств, понимать, как они могут выглядеть, как их обнаружить и как на них не попасть.

Насколько, по вашим прикидкам, внедрение новой программы позволит уменьшить потери нашей армии?

Отвечу вам так же, как отвечал своей жене, когда она спрашивала, зачем мне все это. Один умный человек когда-то сказал: если ты спас одного человека – ты спас весь мир. Так и здесь. Если те знания, которыми ты пытаешься поделиться, дать их по максимуму как можно более широкому кругу людей, спасут хотя бы одну жизнь – значит, время на всю эту подготовку было потрачено не зря.

Вы себе не представляете, какие эмоции испытываешь, когда тебя благодарят за то, что твоя работа помогла людям выжить… Мы в свое время готовили саперов 90-го батальона, которые были в крайнюю зимнюю кампанию в аэропорту. Сейчас они уже демобилизовались. Так вот – те саперы выжили все. Среди них были раненые, контуженные – но они все живы! И все они до сих пор звонят и говорят "спасибо". И я понимаю, что не зря эти занятия проводятся. Не зря мы это все делаем!

Вы так эмоционально обо всем этом рассказываете… Видно, что горите своей работой…

А как по-другому? Если ты не будешь гореть тем, чем ты занимаешься – какой тогда смысл? Командующий ВДВ всегда говорит: если ты выбрал работу быть военным - ты должен ее любить. И отдаваться ей полностью. И я целиком и полностью поддерживаю его слова. Если бы не наш командующий ВДВ, возможно, ВДВ уже давно бы "закончилось"…

Говорят, что около половины потерь на войне – это не боевые потери. И что больше всего погибает военных как раз при подрывах. Это следствие недостатка опыта или знаний?

Минное оружие - самое дешевое, сердитое и безжалостное. Оно не убивает. Оно калечит. Оно деморализует личный состав. Ведь если при подрыве на мине одному бойцу оторвало ногу – помощь ему оказывать должны два человека. Высок риск умереть от потери крови, ведь осколки мины разрывают артерии. Вот вам еще один пример того, как переплетаются множество разных специальностей: тактика, тактическая медицина, огневая подготовка… Это нужно знать всем – а потом уже ты работаешь по своей узкой специальности. И все это в комплексе и дает ту подготовку, которая нужна каждому бойцу. Нельзя утверждать, что вот только артиллеристы молодцы, или только десантники, саперы или танкисты. Без этого комплекса мы никогда не победим.

Существует 8 натовских принципов противодействия самодельным взрывным устройствам. Они используются в тех странах, которые раньше столкнулись с минной войной, чем мы здесь, на Донбассе. И первое правило этого перечня – быть постоянно готовым к ведению наступательных действий.

Что вы имеете в виду?

Представьте ситуацию: человек подорвался. При любой атаке с применением СВП нужно предполагать засаду. Практически наверняка после подрыва будет использовано стрелковое оружие – вплоть до РПГ (ручной противотанковый гранатомет – ред.), ПТУРов (противотанковая управляемая ракета – ред.) и всего остального. И если мы не будем к этому готовы – к тому, что сразу после подрыва нас будут атаковать, если мы не будем вести наступательные – мы не сможем победить.

Точно такой же принцип действует и во время движения по маршруту патрулей, конвоев. Вот вам элементарный пример применения наступательного характера действия. Вот я еду. И вдруг у меня срабатывает интуиция либо же я просто опасаюсь какого-то участка местности, вот не нравится мне тут что-то. Я беру автомат – и сопровождаю эту точку. И даже если там сидит какой-то человек, готовый нажать на кнопку – когда он увидит нацеленный на него автомат, он десять раз подумает, сделать ли это – или подождать следующей машины. Хотя, сколько я ни ездил, заметил: если кто-то на одном БТРе начал сопровождать какую-то точку – все, пока не проедут, держат эту точку под прицелом. Сменяя друг друга. Возможно, где-то это нас спасало. Возможно, это спасает других людей, которые делают так же.

Или еще пример. В ВДВ мы всегда когда спешиваемся – проверяем наличие фугасов и всего остального. Возможно, уже и в сухопутных войсках так работают, потому что это натовский курс противодействия СВУ, который начал преподаваться в ВСУ еще в 2006 году. Мы все учимся. Но наша задача – научиться быстрее, чем они начнут делать что-то новое.

Кстати, много вам приходилось видеть на этой войне нового? Того, о чем раньше не слышали?

Есть уже боеприпасы инженерные, очень новые, у нас таких нет. Но русские уже применяют их там. Их пока не так много, но если уже фиксируются случаи применения, то они будут учащаться. Если всплыло в одном месте – скоро всплывет и в другом.

Есть другие моменты. Мы, к примеру, инженерные войска, не имели права ставить что-либо на растяжки. Растяжка ведь не выбирает – гражданский это, ребенок или военный. Ты сорвал ее - и подорвался. Мы все время ставили заграждение в управляемом варианте. То есть, сапер сидит и сапер контролирует: приводить, не приводить. Командир отдает команду на приведение ее в действие - сапер выполняет. Все. У нас так во всех ВСУ. Мы не имеем права… Со стороны противника все наоборот.

Мы не применяем противопехотные мины фугасного действия – которые срабатывают по принципу "наступил-взорвался". Со стороны противника – ставят, ставят и ставят. Когда, дай бог, эта война закончится - и как можно быстрее! - там еще если не пару десятков, то лет десять еще придется разминировать территорию. А это работа пойдет чисто инженерная. Поэтому важно как можно больше людей "натаскать". Как можно больше проводить с людьми, даже гражданскими, бесед на тему, что может взорваться, как может взорваться и что надо делать.

Я, когда попал в госпиталь, подлечился и выписался – в первый же вечер дома посадил жену и ребенка и рассказывал им, что да как. Что делать, если вдруг будут сыпаться ракеты. Так что дома я такой инструктаж уже провел.

Да, жена не все запомнила. Но потом, через некоторое время, когда в разговоре об этом вспомнили – моя дочка повторила все то, что я рассказывал. Говорит: мама, ты что – не помнишь? Дети ведь все схватывают быстрее, чем взрослые. Вот я дочери рассказал – она потом в классе об этом вспомнила, когда у них в школе инструктаж проводили. Инструктор еще удивился: откуда она все это знает. Это в школе уже никто не удивляется - знают, что папа военный.

Бывали в зоне АТО? Где именно, если не секрет?

Конечно, приходилось. Бывал в разных местах, начиная с Крыма и заканчивая Донецкой и Луганской областях. Был в Донецке, в аэропорту.

Скажите, а саперы шутят? Как-никак работа у вас – серьезней некуда…

Да работа действительно до такой степени несмешная… Но и шутки есть. Знаете, мы говорим: если видите меня бегущим – старайтесь не отставать. Если сапер уже побежал, то надо догонять. (Смеется) В любом случае, хлопок, взрыв, срыв растяжки – моментально максимум шаг-два и падение. Это позволяет тебе остаться раненым, но живым. Был случай, когда у нас парень, сорвав растяжку на мине, как раз в момент хлопка начал падать. Ему поперебивало ноги, куча осколков вошло – но ему повезло. Он остался жив. Правда, сейчас он очень сильно боится той мины, на которой он подорвался – даже преподавать ее отказывается….

Наши блоги