УкрРус

Украинский народ уже состоялся как нация, уничтожить его невозможно - Альфред Кох

  • Украинский народ уже состоялся как нация, уничтожить его невозможно - Альфред Кох
    ria.ru

Альфред Кох – один из авторов российской программы приватизации. Куратор тех самых залоговых аукционов, благодаря которым в России появилась крупная частная собственность.

Сейчас бывший глава госкомимущества и вице-премьер в правительстве Виктора Черномырдина живет в Баварии. В Россию он вернуться не может: на родине против него открыто уголовное дело по статье контрабанда.

Кох ушел из правительства 17 лет назад, но о результатах его работы спорят до сих пор. Сам он тоже предпочитает оставаться на виду. Правда, не как политик или государственный деятель, а как писатель и блогер.

На его блог в Фейсбуке подписано 100 тысяч человек. И, в конце концов, как предполагает сам автор, именно большая аудитория его ироничных и критичных постов стала причиной давления со стороны российских властей и последовавшего за ним уголовного дела.

В интервью Би-би-си Альфред Кох рассказал о своем видении места России в мировой политике о возможном экономического коллапсе Украины и его последствиях для страны, а также о своей последней встрече с Кахой Бендукидзе, скончавшимся недавно грузинским политиком, которого называют автором успешных грузинских реформ.

Альфред Кох: Я давно заметил, что россияне не очень критичны к себе. Я долго думал насчет этого феномена. Я много живу за границей. Общаясь, например, с немцами или американцами, я заметил, что они с иронией к себе относятся, и, в общем-то, на свой счет иллюзий не строят. И такое ироничное отношение к себе считается хорошим тоном в западных странах. Русские никогда не относятся к себе с иронией – всегда на последнем градусе серьеза, ну просто вот со стиснутыми зубами...

Ведь зачастую то, что говорят россияне о Западе, и даже то, что говорит тот же Путин о Западе – это правда. Правда про американский империализм, и что везде свой нос суют, и что им нечего было делать в Ираке и т.д. Но право на такую критику нужно заслужить.

Би-би-си: Можно ли говорить о том, что в России сейчас идет виртуальная гражданская война?

А.К.: Я не могу сказать в терминах гражданской войны, потому что интернет – это же специфическое пространство. Там действует эта пресловутая анонимность и безнаказанность. Она настолько абсолютна, что хамство и желание вывести из равновесия своего оппонента становятся там самоцелью. Поэтому накал страстей в интернете уже последние 10 или 15 лет такой, что кажется, что гражданская война идет всех со всеми...

Вообще спонтанных гражданских войн, возникших по причине внутреннего гражданского конфликта, в чистом виде, я не припомню. Они всегда кем-то спровоцированы. Гражданский конфликт внутри общества всегда заложен. Но собственно в войну он превращается крайне редко.

Би-би-си: Кем или чем спровоцирован конфликт на востоке Украины?

А.К.: Конечно, Путиным. Конфликт между русскоязычным востоком и украиноязычным западом – можно его охарактеризовать как конфликт между коллективным "Януковичем" и демократами – он в Украине был всегда. Мы знали о нем 25 лет. Но он никогда не превращался в военное противостояние.

Би-би-си: Вы могли представить, что в соседней стране такое начнется?

А.К.: Ну как я могу сказать: знаете, я всегда предсказывал, потому что это уже случилось. Объяснить, почему это случилось, всегда легче, чем предсказать.

Что я видел? Я видел, что начиная с конца 2011 года, рейтинг Путина постепенно и неуклонно опускался. Эрозия режима была очевидна. И было видно, что к 2016 году, когда будут думские выборы, а уж к 2018 точно, он опустится до таких значений, когда уже никакими подтасовками его в президенты снова не вытащить. И это означало, что режим должен был что-то придумать.

Я понимал, что они придумают какой-то фортель. Может быть, отмену выборов… В аналогичной ситуации оказался Ельцин в январе 1996-го. Помните, он с помпой проиграл выборы в Думу, коммунисты фактически взяли большинство. Тогда ближайшие советники Ельцина – как раз силовики – советовали ему вообще разогнать Думу. И Куликов с Чубайсом еле-еле это дело остановили...

Я думал, путинские силовики сейчас что-нибудь аналогичное придумают. Знаете, как они любят говорить – коней на переправе не меняют (у меня, правда, ощущение, что мы не поперек реки идем, а вдоль). Думал какую-нибудь такую идиотскую риторику воткнут, через все каналы продавят, и на этом основании закроют проект "Демократия в России"... Для пущей важности в России случатся какие-нибудь теракты или еще что-нибудь. И тогда сказать: "Вот видите, мы опять скатываемся в анархию... Давайте временно остановим действие конституции". Был же поджог рейхстага и приостановка действия конституции. Мы всё это проходили, всё знаем.

И что-то в этом духе я ждал. Но жизнь оказалась богаче. Конституция продолжается, демократию строим, выборы будут. Только вот президента теперь 80% любят.

Би-би-си: По весне вы активно писали про Украину. Гораздо больше, чем про Россию...

А.К.: Ну там же интересней. Там движуха.

Би-би-си: Весной вы писали, что в украинской экономике всё сложно. Какое у вас отношение сейчас?

А.К.: Я много разговаривал с Кахой Бендукидзе, незадолго до его смерти. Царство ему небесное. Мы с ним три дня общались на эту тему. Он ко мне приезжал в гости. Мы с ним гуляли, долго разговаривали, выпивали, кстати. Он прекрасно себя чувствовал. Во всяком случае, выглядел он вполне здоровым человеком.

Каха любил повторять одну и ту же фразу, которую до него сказал Ницше: "Всё, что нас не убивает, делает нас сильней". Поэтому его мнение состояло в том, что будет даже хорошо, если в Украине наступит экономический коллапс. Это зачистит поляну и даст карт-бланш для радикальных реформ, потому что хуже уже всё равно не будет.

Можно убить одного человека, один человек может умереть с голоду, но уничтожить целое государство и целый народ невозможно. Украинский народ сейчас уже состоялся как нация. Вот именно сейчас состоялся.

Проблема лишь в том, что чем позднее начнутся эти реформы, тем тяжелее они будут идти. Тем сильнее будет отставание от стран, которые продолжают движение, пока мы топчемся на месте…

То же самое и России, касается, кстати.

Би-би-си: Вы говорили, что одна из главных проблем России – отсутствие институциональных реформ. Ваши критики – и критики правительств 1990-х вообще – на это отвечают: вы же были в правительстве? Почему же в итоге вы не создали то, что эффективно работает?

А.К.: Ложь. У нас прекрасно работал институт выборов губернаторов, например. Почему их нужно было в 2004 году отменить из-за теракта в Беслане? Сейчас, думаю, даже адепты Путина не смогут объяснить, как связан теракт в Беслане и отмена губернаторских выборов. Это был работающий институт со всей инфраструктурой, состоящий из людей, обычаев, законов, правил (гласных и негласных, формальных и неформальных)…

Были созданы и другие институты: фондовый рынок, рынок недвижимости, политические партии, полемика в прессе... Это всё институты, необходимые для рыночной экономики и свободного общества.

Би-би-си: Вы были в правительстве, которое активно вело реформы. Сейчас ваши бывшие коллеги оказались в разных ситуациях. Анатолий Чубайс руководит госкорпорацией. Борис Немцов – депутат Ярославской Думы. Вы в Германии…

А.К.: Олег Сысуев – в Альфа-Банке... Можно перечислять. У нас много народа неплохо пристроилось.

Би-би-си: Вот кстати, ваша ситуация. Вы считаете, у вас хорошо всё?

А.К.: Ну, слушайте, нет предела совершенству. Конечно, хотелось бы получше.

Би-би-си: Тот факт, что вы, например, в России не можете появиться, вас очень сильно печалит?

А.К.: Конечно, печалит. Но что значит очень сильно? Есть разные степени ностальгии. Есть ностальгия Максима Горького, который без денег жить не мог. И поэтому с баронессой Будберг вернулся в Москву. А есть Бунин, который ни за какие коврижки возвращаться не хотел. Вот он испытывал дискомфорт от того, что не может в Россию вернуться? Наверное, испытывал. А есть Иосиф Бродский, который мог вернуться, а не вернулся…

Би-би-си: Вы тоже могли замечательно устроиться в какой-нибудь госкорпорации...

А.К.: Так я работал в ней – "Газпром-медиа". Плохая госкорпорация? Но ушел, по той же причине, по которой не буду работать ни в какой госкорпорации: не хочу!

Знаете, люди делятся на две категории (это не моя формула, не знаю, кто ее придумал... А может, кстати, и моя). Для одних деньги – это эквивалент свободы. Для других деньги – эквивалент власти. И это разные люди.

Для меня деньги – эквивалент свободы. И если я вижу, что дальнейший процесс зарабатывания бабла мою свободу ограничивает, а не увеличивает, то я этот процесс прекращаю. Потому что свобода важнее денег. Во всяком случае, для меня.

Би-би-си: Вы были единомышленниками с Анатолием Чубайсом...

А.К.: Так мы и сейчас единомышленники. Но мы не единодеятельники. Мыслим одинаково, но делаем разное. Я делаю то, что соответствует мыслям. Но я не думаю, что Чубайс делает то, что соответствует его мыслям.

Би-би-си: Борис Немцов занимается политикой.

А.К.: Борис, скорее, делает то, что считает правильным. Он в этом смысле единомышленник не только со мной, но и со своими действиями.

Би-би-си: Немцов собирает митинг в Ярославле против отмены выборов мэра. Вы разделяете его взгляды и готовы под этим подписаться...

А.К.: ...Но не могу в этом участвовать. Вы знаете, трагедию неучастия в ярославских митингах я переживу. Есть гораздо более прозаические и грустные вещи, связанные с тем, что я не могу приехать в Россию. Например, я не могу приехать к своей матери. Она, слава богу, ко мне может приехать. Я не могу приехать на могилу отца. Вот эти вещи меня печалят значительно сильнее, чем невозможность участвовать в ярославских митингах.

Би-би-си: Если человек критикует российское правительство, он чувствует себя в безопасности?

А.К.: Воланд, по-моему, говорил: "Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится"... Я достаточно черствый человек. Нет, опасности я не чувствую. Но это не значит, что ее нет. Мне очень нравится пословица: "Если у вас паранойя, это вовсе не значит, что за вами не следят". Объективно должен быть какой-то прессинг.

Понятно, что я доставляю массу хлопот. Пускай они и делают вид, что меня не существует. Но невозможно это с подписчиками [моего фейсбука] в 100 тысяч, с постами, у которых по 200-300 перепостов, а то бывает и по 1000. В течение нескольких лет бить в самые больные места, и власть, которая закрывает издания с 10 тысячами подписчиков, спокойно на это смотрит? И считает, что я никакого вреда не приношу? Конечно, можно делать такую мину, но мы взрослые люди, понятно, что вред я им приношу...

Би-би-си: Вы довольно много времени проводите в фейсбуке.

А.К.: Вопреки общему мнению, нет. Если вы посмотрите, у меня посты идут утром и поздно вечером. А весь остальной рабочий день я работаю.

Би-би-си: Оказавшись в Германии, вы поменяли род деятельности?

А.К.: Бизнес в Германии я имею уже 10 лет. Никакого российского бизнеса у меня нет. Я всё продал.

Би-би-си: Делать бизнес в России смысла больше нет?

А.К.: Сейчас нет. В ближайшее время – вполне возможно.

Би-би-си: В ближайшее время это когда?

А.К.: Когда либо Путин уйдет или его уйдут. Или когда он поймет, что нужно что-то менять. Оба варианта возможны. Я вообще считаю, что ключ к решению российских проблем сейчас находится на Западе. Прежде всего, у европейских держав.

Би-би-си: Почему?

А.К.: Длинная история... Я считаю, что Россия в течение 1990-х и даже в начале 2000-х недвусмысленно давала понять Западу, что она хотела бы с ним интегрироваться, превратиться в часть Запада. Запад адекватно на это не ответил. И даже Путин поначалу был довольно искренний интеграционист: он хотел единую систему ПРО, он хотел безвизовый въезд, он даже хотел какую-то дорожную карту по вступлению в Евросоюз. Дальше произошла череда недопониманий, безразличий и т.д.

Мое понимание – западным лидерам просто не хватило масштаба личности для понимания того челленджа (от англ. challenge – вызов – прим. ред.), который перед ними есть. [...]

Сейчас перед Европой есть вызов, и если она этого вызова не понимает, то это пространство превратится в Китай.

Мне кажется, хотя я могу обольщаться, что Кремль сам понимает, что загнал себя в идиотское положение. Но ему нужно дать какой-то алгоритм выхода из этого положения с сохранением лица. И вот главная часть демократической тусовки говорит: "Не надо спасать лицо Путина! Он сам виноват" Ну окей. Тогда это кончится войной, резней какой-нибудь, вас всех пересажают... Хотите? Нет? Зато мы не спасли лицо Путина...

А если ему дать, например, статус человека, который привел Россию в Европу, сделал ее европейской державой? Может он согласится с этим статусом?

Би-би-си: Это был бы компромисс, который потребовал бы гигантского шага со стороны Европы...

А.К.: А что в этом плохого для Европы? Почему бы не пойти на этот компромисс? Что, Россия настолько отсталая и неевропейская, что даже Турция удосужилась получить дорожную карту [ЕС], а Россия нет?

Россия не понимает, что она не может быть самостоятельным центром силы. Она этого не поймет никогда, и надеется на это бессмысленно. Никогда никакой человек не может представить – я уж не говорю о стране со 140 миллионным населением – что он вообще-то пешка. Россия не может быть самостоятельным центром силы в силу малочисленности населения, в силу маленькой экономики, в силу огромного количества причин. Она может быть либо частью альянса с Китаем, либо частью альянса с Западом. Третьего не дано.

И не надо высасывать из пальца какие-то Таможенные союзы. Никакой оборонный потенциал России, включая ядерный, не сможет защитить ее настоящего суверенитета, который, прежде всего, зиждется на экономике. Экономика всё равно станет частью большой хозяйственной системы – либо китайской, либо европейской. И если сам больной этого не понимает, должны решить врачи.

И Европа должна понять, к чему она готова? К тому, что нужно в ближайшие 50-100 лет засучив рукава работать по интеграции этой огромной территории в Европу. Инвестировать туда не только деньги, инвестировать туда институты, обычаи, образование...

Би-би-си: Так институты не пускают. Законы об иностранных агентах принимают...

А.К.: Значит нужно интегрировать самих авторов термина. Давайте смотреть на это как на большой системный проект. Какое количество детей российской элиты живет в Европе? Значит, они агенты влияния уже. Их можно направить к родителям.

Би-би-си: Вы бы согласились вернуться на госслужбу?

А.К.: Никогда не говори никогда. Но сегодня я просто не вижу себя в госорганах. Я не хочу быть частью той силы, что вечно хочет зла, и делает... зло. Нет, это исключено. Если что-то поменяется… Но это должно очень сильно поменяться – Гайдар из могилы встанет и возглавит страну. Тогда я, чертыхаясь и матерясь, достану свой заржавленный меч...

Би-би-си: Ваши товарищи Немцов и Бендукидзе были готовы помогать госорганам Украины.

А.К.: Я им и сейчас готов помогать... Но кем? Советником? Советник – это же полная безответственность. "А чего вы меня послушались? Мало ли чего я наговорил. У вас же 10 советников – почему вы решили именно меня послушать? А может, я дурак?" Нет. Советник – это никто. Бери на себя ответственность – тогда да.

Би-би-си: Вы не сожалеете о тех решениях, которые принимали, будучи на госслужбе?

А.К.: Слушайте, я принимал в день десятки решений. За какое из этих 10 тысяч я должен сожалеть? Масштаб того или иного решения сознается со временем. Подчас тогда казалось, что это ерунда, а сейчас оказалось, что это было ключевое решение твоей жизни.

Би-би-си: Есть какое-то решение, за которое вы чувствуете ответственность? Вас же, как и Чубайса, обвиняют в том, что вы нагородили огород, разрушили великую страну...

А.К.: Я вам могу откровенно сказать, что мне на эти обвинения глубоко наплевать.

Зачем я буду анализировать свои ошибки? Пусть о них говорят мои враги. Я последний раз работал в правительстве в 1997 году. 17 лет назад! А сейчас дня не проходит, чтобы мои ошибки не анализировали. Зачем я присоединюсь к хору этих голосов?

Би-би-си: Этот хор говорит, что все нынешние беды идут из 1990-х.

А.К.: Когда я учился в школе, нам всё время рассказывали, что мы так плохо живем, потому что царское правительство в 1913 году так накосячило, а потом еще война – вот мы и отстаем. Это мне преподавали в школе – а я учился в школе с 1968 по 1978. Но это ж курам на смех!

Я думаю, что в Германии в 1968 году не преподавали, что они хуже англичан живут, потому что у них разруха была после Второй мировой войны. Притом, что в 1968 году они уже жили лучше англичан. Или японцы. Я думаю, им не преподавали в 1975 году, что у них была разруха и на них атомную бомбу бросили два раза – потому что они уже в 75-м жили лучше американцев.

Сколько можно про "лихие 90-е" рассказывать?! У вас, ребята, уже 15 лет никакой ельцинщины нету!

Наши блоги