УкрРус

Комментарий: Изолируя общество от правды, власть изолирует и себя саму

  • Комментарий: Изолируя общество от правды, власть изолирует и себя саму

Журналист Олег Кашин в специальном комментарии для DW объясняет, чем может быть опасно для государства расширение списка сведений, относящихся к государственной тайне.

Регулярно принимаемые с весны 2012 года российской Госдумой запретительные законы нового типа в каком-то смысле балансируют на грани права и пропаганды. По крайней мере, их медийный эффект яснее и конкретнее юридического, и новость вида "депутаты решили запретить…" выглядит понятнее и однозначнее, чем собственно правоприменение, которое в случае новых законов оказывается слишком противоречиво и избирательно, чтобы всерьез относиться к этим законам именно как к явлениям из области права.

Показательна в этом смысле ситуация с фондом "Династия", который объявили "иностранным агентом", но при этом перед ним извинился президентский Совет по правам человека. О недостаточно четких формулировках нового законодательства говорят многие критики, среди которых даже лояльная Кремлю Элла Памфилова, работающая у Владимира Путина уполномоченным по правам человека.

Запрет для не очень широкого круга

Поправки к перечню сведений, относящихся к государственной тайне, принимала не Госдума, а президент, подписавший 28 мая соответствующий указ. Но этот указ в полной мере можно отнести к той же "запретительной" серии российских законов, которая не обещает массовых репрессий, но при этом может пригодиться Кремлю, когда потребуется заставить замолчать критиков государства.

Запрет разглашать информацию о потерях вооруженных сил в ходе спецопераций в мирное время имеет понятный перечень потенциальных адресатов - можно, например, взять список авторов доклада "Путин. Война", написанного по инициативе Бориса Немцова, и всех посадить за разглашение государственной тайны. Или не посадить - в зависимости от политической целесообразности. В России не так много политических активистов и журналистов, занимающихся темой российского военного присутствия на Украине, и поправки к перечню государственных тайн в первую очередь бьют именно по не очень широкому кругу публичных персон.

И как раз в этом заключается главный парадокс новой запретительной меры. Цинковые гробы из "горячих точек" (в отличие от "иностранных агентов" и "нежелательных организаций") - в России это именно массовая, народная тема. Ныне живущее поколение застало Афганистан и две чеченские войны, ассоциативный ряд понятен и неприятен. Перед нами тот случай, когда логично было бы ждать массовых протестов, но их при этом нет. Почему?

Опасная для государства иллюзия

Запрет на упоминание российских потерь в необъявленных войнах, безусловно, соответствует интересам государства. Государство и власть по своей природе заинтересованы в минимуме гласности по любому поводу - чем меньше скандалов, тем больше политической стабильности, все логично. У общества, в свою очередь, приоритеты совсем другие - обществу важнее, чтобы все солдаты возвращались со службы живыми, чтобы никто никого не хоронил в цинковых гробах, тем более тайно, и чтобы страна вообще не вела секретных войн. Общество - это люди, а интересы людей касаются прежде всего их персональной жизни. Запрет на обсуждение потерь мирного времени - это безусловное вторжение государства в жизнь людей.

Но механизмов сопротивления у российского общества нет, более того - государству удалось, эксплуатируя частью советскую (довольно человеконенавистническую по своей сути) идеологию, частью вновь изобретенную версию патриотизма, внушить обществу, что даже в случае прямого конфликта государственных и человеческих интересов правда всегда на стороне государства, и что государственные интересы всегда должны стоять выше интересов частного человека.

Это очень спорный тезис, но возразить на него некому - неподконтрольные государству медиа, политические партии и общественные организации сведены почти к нулю, независимой обратной связи между государством и обществом просто нет. В такой ситуации государство может позволить себе что угодно - в самом деле, если никто не возражает, то почему бы и нет?

И это, может быть, самая опасная для государства иллюзия. Форматируя все сферы общественной жизни так, чтобы они отвечали только интересам государства, власть ограничивает в правах не только граждан, но и саму себя. Запрет на обсуждение военных потерь в мирное время, как и другие запреты, фактически изолирует власть от общества. В отчетах будет написано, что все в порядке, и недовольных нет, а что на самом деле - возможности узнать об этом не останется уже и у самой власти, и любая проблема, не говоря уже о катастрофах, станет для нее сюрпризом.

Автор: Олег Кашин - независимый журналист, работал в журналах "Русская жизнь", "Эксперт", газетах "Коммерсант", "Известия", был членом Координационного совета российской оппозиции

Наши блоги