УкрРус

Гендиректор "Интерхима": в нашей стране 95% умирающих уходят из жизни в страшных муках

  • Гендиректор "Интерхима": в нашей стране 95% умирающих уходят из жизни в страшных муках

Они уже давно привыкли, что их называют "фармацевтической мафией" - и даже посмеиваются над этим. Они уверяют, что платят все налоги и стараются никогда не нарушать законы – чтобы не давать конкурентам малейшей возможности себя "утопить". Они уверяют: большой бизнес не только не мешает им оставаться гражданами своей страны, но и возлагает на них дополнительную гражданскую ответственность. И у них есть свой, достаточно обоснованный взгляд на то, что происходит в сфере здравоохранения в Украине. "Обозреватель" попробовал взглянуть на самые спорные и скандальные аспекты здравоохранения в целом и фармацевтики в частности с непривычного ракурса – глазами основателя одной из крупнейших отечественных фармацевтических компаний – генерального директора общества с дополнительной ответственностью "Интерхим" Анатолия Редера.

О налогах, и "белых зарплатах" и морали

В нашей стране правила меняются настолько часто, что успевать за ними оставаться в рамках закона чрезвычайно сложно. Но мы постоянно старались быть настолько близко к закону, насколько позволяла действительность. Еще во второй половине 1990-х, когда Азаров провел первую активную реформу в сторону бизнеса и резко снизил подоходный налог, мы избавились от зарплат в конвертах и перешли на "белую" зарплату. Поверьте, это немалые деньги. Сейчас в "Интерхиме" работает порядка 700 человек. Реальная средняя зарплата по предприятию – около 12,5 тысяч гривен. И раз в год мы стабильно повышаем людям зарплату. Обычно повышение составляет 27%. Но в 2015 году, за счет снижения социального взноса, мы повысили зарплаты на 42%.

Помню, когда-то, при очередном движении к взаимодействию с властью был выдвинут лозунг: давайте платить людям больше. Это ставилось заслугой бизнеса. Но, как бы это странно ни звучало, бизнес достаточно уязвим. Чтобы он двигался в нужном для государства направлении – его нужно где-то "гладить по голове".

Для бизнеса очень важно, чтобы то, что делается во благо, воспринималось. Чтобы была хоть какая-то обратная реакция. Да, преференции – это неплохо. Но даже публичное заявление властей, что предприятие, которое повысило зарплаты своим сотрудникам и заплатило в бюджет больше денег, сделало хорошо и правильно – это уже очень много.

По сути, все, что мы делали и продолжаем делать до сих пор, политики декларируют как цели Украины. Мы внедряем новые технологии, платим "белые" зарплаты, очень много налогов. У нас – множество социальных проектов внутри компании, как для сотрудников, так и для тех, кто нуждается в этом. Парадокс заключается в том, что когда мы делаем то, о чем постоянно говорят с высоких трибун – оказывается, что это никому не нужно. Нет обратной связи с властью.

За всем этим, так или иначе, стоит мораль. Понимание белого и черного. В наше очень смутное время грань между белым и черным сильно размывается. Поэтому так важно хотя бы обозначить, где черное, а где – белое. Когда очень много наворовавший человек имеет в стране почет и уважение – это плохо. Потому что после этого рушится все остальное. Когда человеку, реально делающему то, что только обещают с высоких трибун, не говорят, что он сделал правильно – это тоже плохо. Потому что рушится мораль, на которой должно строиться все остальное.

Вот почему важно просто сказать: вы делаете правильно. Если этого нет, если нет кругов от брошенного камня - поневоле начинаешь сомневаться, а действительно ли ты правильно поступаешь?

Об инвестициях во время кризиса

Сейчас мы реализовали серьезный инвестиционный проект: уникальный лабораторно-производственный комплекс европейского уровня. Первую сваю мы забили на Крещение в 2013 году. В мае завершили основную часть проекта. Небольшая часть – химический корпус – будет завершена до конца этого года.

Фото: dumskaya.net

С начала реализации и до 1 мая мы потратили на это более 42 млн евро. Привлекли иностранные инвестиции. Израсходовали на реализацию проекта все, что заработали. Приходилось ужиматься, от чего-то отказываться – но мы это сделали.

Реализованный проект - это суперсовременное производство в Украине, которое соответствует всем мировым стандартам. Это высочайший уровень науки. Это высочайший уровень технологий, что признают наши зарубежные партнеры. Это уже 139 новых рабочих мест – в том числе, и для молодых специалистов, которые будут получать достойную зарплату, платить налоги.

За время реализации проекта мы заплатили в бюджет 243 млн грн налогов. Было тяжело. Но у нас не возникло даже мысли, что эти налоги можно не платить.

Как никогда не возникало и мысли "решать вопросы" на таможне. В 2015 году на таможне мы заплатили 33 млн 126 тыс. грн. Для нас это, мягко говоря, ощутимые деньги. И, говоря откровенно, их можно было не платить. Точнее, в существующих условиях можно было заплатить в обход бюджета сумму в три раза меньше.

Почему мы этого не сделали? Потому что цена за эти махинации слишком высока. Лучше мы будем держаться в рамках закона – и тогда мы сможем спать спокойно. И двигаться дальше, не опасаясь за будущее.

По этой же причине мы никогда не имели никаких контрактных отношений с государством. Мы не приобрели ни одного миллиметра государственной собственности. Все, что у нас есть, построили на голом месте. Мы не заключали с государством ни одного контракта, никогда не участвовали ни в одном государственном тендере, не продавали Минздраву свои лекарства. Потому что я хочу спать спокойно. Я прекрасно понимаю, что в условиях нестабильного законодательства и желания каждый раз что-нибудь перекрутить, это очень опасно делать.

Мы стараемся максимально быть приближенными к тому, что от нас требуют. Платим максимальное количество налогов. В 2015 году в общей сложности мы перечислили в бюджет порядка 75 млн грн налогов. Только подоходного налога в 2014 году заплатили 7,7 млн, а в 2015-м – почти 9,5 млн грн.

При этом порой доходит до маразма. Недавно мы узнали, что в Одессе на 27 больных гемофилией детей нет ни одной ампулы октаната (препарат для остановки кровотечений – Ред.). Любая травма, не говоря уже о стоматологии или полостной операции – это мгновенная смерть для ребенка. Он просто истечет кровью.

А государство ведь что-то закупает. Но никак не довезет… В итоге мы за собственные деньги закупили этот препарат у украинских поставщиков и по реальной цене - на 1,5 миллиона. На все про все у нас ушло две недели. Мы выиграли для этих детей 3 месяца, в надежде, что государство таки привезет необходимые лекарства… Каким же было наше удивление, когда мы, сдавая баланс, узнали, что из этих 1,5 млн грн мы должны заплатить 246 тысяч гривен налога на прибыль. За то, что выполнили функцию государства. И которому один раз мы уже заплатили.

Такая ситуация сложилась потому, что по законодательству на благотворительность мы можем потратить не больше 4% от уплаченного налога на прибыль. Мы обычно существенно превышаем эти "лимиты". В 2015 году, к примеру, на благотворительность мы потратили около 15 миллионов.

О праве на жизнь без боли

Несмотря на дистанцирование от бизнес-отношений с властью, мы производим определенный ассортимент лекарств, который на самом деле необходим государству прежде всего. Это – обезболивающие для паллиативных больных. Для людей, которые уходят.

В нашей стране 95% умирающих уходят из жизни в страшных муках. Онкология, сложные травмы… Кто сказал, что должно быть так?

В 2012 году международной правозащитной организацией Human Rights Watch было проведено исследование, в результате которого эта организация потребовала введения санкций против Украины – за нарушение конвенции о неприменении пыток. То, как в нашей стране умирают паллиативные больные, международные правозащитники прировняли к пыткам. Все понимали: производство обезболивающих средств для умирающих – это не бизнес. Это социальный проект. Согласно международным стандартам умирающему больному требуется пероральный морфин. Таблетки, а не ампулы, для инъекций которых необходимо вызывать скорую помощь. Вдумайтесь: на 4 стадии рака человеку может требоваться до 24 инъекций в день! Раз в час в это изможденное тело нужно вкалывать новую дозу морфина. Будет к умирающему каждый час приезжать бригада скорой помощи? Ответ очевиден: нет.

По международным стандартам у таких больных постоянно должны быть зажаты таблетки в кулаке. И когда боль становится невыносимой – достаточно просто выпить такую таблетку. И получить облегчение.

Когда мы решили включиться в этот проект, мы произвели пероральный морфин. Мы прекрасно понимали, что денег на этом мы не заработаем. Напротив – потратим слишком много. Мы сразу попали под шквал сумасшедшей критики – опять, мол, наркотические препараты. Милиция кричала, что мы лезем на их территорию, что они нас "кончат". Но мы это сделали – преодолев огромнейшее сопротивление. Понимая, что, из-за запугивания милиционерами, врачи будут бояться выписывать рецепт на эти таблетки. Потому что они сразу же попадают в "черный список" специального подразделения по контролю за наркотиками. И к ним начинают наведываться – обычно с заламыванием рук, с советами "готовить сухари" и так далее. Так что врач оказывается перед выбором между следованием клятве Гиппократа и возможностью оказаться в тюрьме. Тогда он и задумывается: а стоит ли выписывать этот рецепт?

То же происходит и с больными. Человек, у которого есть эти обезболивающие и нет рецепта (а его рецепт останется в аптеке) автоматически становится преступником. Есть еще и психологический фактор: многие люди считают, что болезнь – это кара, посланная Богом. Испытание, которое нужно пройти. А значит, обезболивание недопустимо.

Первую партию произведенного таблетированного морфина (запасы на квартал) мы предложили передать бесплатно паллиативным центрам – их в Украине можно на пальцах рук пересчитать. Знаете, какова была реакция? "Мы не можем, не имеем права… Кто будет это оприходовать? Для чего вообще это нужно?"…

Полгода мы уговаривали Кабмин – и, в конце концов, эту первую партию у нас взяли и передали в паллиативные центры. Вы бы видели глаза этих людей!.. Помню, видел женщину в каком-то из телесюжетов, которая сказала, что вновь стала человеком, живет обычной жизнью и почти забыла о том, что больна. Это впечатляет, правда. Но если вы думаете, что после этого что-то поменялось – ошибаетесь. Половину следующей партии нам пришлось сжечь в печи. Спроса нет.

Сегодня общий объем реализации таблетированного морфина составляет 200 тысяч гривен в год. Хотя потребность – в десятки раз больше. По расчетам международного комитета ООН в Украине обеспечивается всего 4,6% потребности в таких препаратах.

Сейчас к нам обращаются детские фонды. Нужна детская форма обезболивания. И сразу же на нас начинают нападать: вы хотите детей сделать наркоманами. И никто ведь не поинтересовался статистикой, которая утверждает: среди счастливцев, которым повезло излечиться от смертельной болезни и которые активно принимали наркотические препараты, лишь 0,4% приобретают зависимость. Применение же не по назначению фиксируется еще в меньшем количестве случаев. Так что для общества это не несет никакой опасности.

Фото: ilife-news.com

О лоббировании бизнес-интересов и гражданской позиции

Когда в сфере здравоохранения возникает очередная инициатива, а мы говорим, что этого делать не надо – нас сразу начинают обвинять в лоббировании собственных интересов. Все почему-то забывают, что представители бизнеса – такие же граждане этой страны, как и все остальные. И часто наши предостережения исходят от нас именно как от граждан, а не от бизнесменов.

Мы – профессионалы в своей сфере. И если видим, что готовятся непрофессиональные решения – считаем своим долгом об этом заявить. Не нужно нас постоянно подозревать в поисках дополнительной выгоды – это не так. Хотя когда общаешься с депутатами или чиновниками, часто слышишь от них: "Да вы – фарммафия!". Мы – мафиозная структура, которая управляет миром и при этом платит все налоги…

Об обвинениях в нарушении наркотического законодательства

Время от времени происходят медийные вбросы, что мы, мол, нарушаем наркотическое законодательство. Давайте к делу! Есть хоть какой-то документ? Нет. И быть не может. Потому что за всю историю "Интерхима" у нас не было ни одного мало-мальски значимого нарушения.

Более того, в свое время МВД устроило на базе нашего предприятия показательную экскурсию на тему "Как организовать эффективный контроль за оборотом наркотиков". К нам приезжали представители полиций Румынии, Молдовы, Словакии – смотрели, как у нас это организовано.

Еще во второй половине 1990-х милиция решила вывести нас на чистую воду. Они были уверены, что у нас что-то не так. Организовали у нас в кустах наблюдательный пункт - и в течение двух недель записывали все проходы через проходную, номера машин, фамилии людей, потом это все перепроверяли… В итоге через две недели они с удивлением констатировали, что никаких нарушений или подозрительных обстоятельств нет.

У нас на заводе установлена такая система контроля, которая не позволяет не учесть даже одну таблетку. Подкрутить что-то в учетных механизмах, встроенных в технику, нельзя. Это может сделать только наладчик из Европы. Но его приезд обойдется минимум в 15 тысяч. И без серьезных обоснований необходимости вмешательства в систему он не станет ничего делать.

О реформе медицины и смысле введения протоколов лечения

Сейчас активно обсуждается ситуация с реформированием медицины. Я убежден, что в основе этой реформы должно лежать создание протоколов лечения. Пока не появятся протоколы лечения и формуляры, любые другие действия, любые другие законодательные акты бессмысленны. Это пустая трата денег и времени.

Нашей стране необходима четкая, понятная система лечения каждой нозологии. Пока не будет прописано, что, допустим, больной инфарктом должен пройти такое лечение, на которое будет потрачено столько-то таблеток, ампул, шприцов, часов работы врача и так далее, которое будет стоить столько-то – любые другие действия абсурдны.

Создание протоколов лечения – не простой процесс. Но его можно провести в достаточно сжатые сроки. Можно, в конце концов, взять, к примеру, британский протокол лечения – и просто перевести его.

В любом случае, протокол должен стать законом. Это нужно, прежде всего, больному. Сегодня в Украине существует протокол лечения боли. Но это пустая бумажка. Потому что из прописанных в нем препаратов в нашей стране отсутствует 60%. При этом 90% из этих отсутствующих препаратов мы можем начать производить в достаточно сжатые сроки. Но они никому не нужны. А если нужны – то государство должно дать нам это понять. И тогда все это будет доступно для людей.

Но пока мы наблюдаем демагогию об упрощенной регистрации медицинских препаратов, после которой в Украине якобы появятся препараты, которых пока нет. Но они не появятся! Нет спроса. Нет четкого протокола. Поэтому не будет и лекарств. Не потому, что их не везут, а потому, что без протоколов врач их не назначает, а назначает то, что по тем или иным причинам считает нужным.

Еще один плюс: когда появятся протоколы, сразу станет понятно, какие препараты реально нужны. И уже не будет ситуации, когда больше всего украинцев умирает от сердечно-сосудистых заболеваний и рака – а продаются больше всего таблетки от диареи и для улучшения пищеварения.

Фото: rian.com.ua

О повышении цен на лекарства

В 2014 году среднее повышение цен на медикаменты отечественного производства составило 27%. А среднее повышение по импорту - 104%. Честно говоря, наша маржинальность упала очень серьезно. Потому что мы используем импортное сырье, печатную продукцию родом не из Украины, что, учитывая рост курса доллара, стало в несколько раз дороже. Плюс – повышение тарифов на газ, электричество, рост цен на все остальное…

Немного цифр. Сегодня в Украине на рынке продается порядка 78-79% упаковок, сделанных в Украине. В госпитальном сегменте – 91%. Это очень много. Украина входит в пятерку самых обеспечивающих себя лекарствами стран в мире.

Хорошо ли это для страны? Мне кажется, это здорово. В противном случае, кто знает, как лекарственный сектор Украины пережил бы 2014 год. Ведь лекарства отечественного производства по сравнению с импортом подорожали очень несущественно.

Еще цифры. На эти 79% лекарств отечественного производства украинцы тратят 35% от всех денег, тратящихся на приобретение лекарств. Оставшиеся 65% денег идут на 21% импортных лекарств на украинском рынке.

Дальше – еще интереснее. Знаете, сколько налогов уплачено отечественными фармпроизводителями? 3,6 млрд грн. А за импорт, на который припадает 65% потраченных денег - порядка 2 млрд.

О качестве лекарств отечественного производства

В Украине сохранилась очень серьезная фармацевтическая отрасль. Еще во времена Советского Союза большинство заводов, производящих конечную продукцию, строились именно в Украине. После распада Союза отрасль поднялась и начала активно развиваться. И сегодня уровень качества украинских лекарств - чрезвычайно высокий. Сравните статистику остановленных в связи ненадлежащим качеством серий препаратов отечественного и импортного производства – и вы увидите: количество остановленных препаратов, произведенных за рубежом, в разы выше, чем тех, которые произведены в Украине. Так где качество?

Но мы не чувствуем поддержки от государства, барахтаемся сами. Да, мы, как и любой бизнес, зарабатываем прибыль. Да, импортеры зарабатывают больше. Но от того, что мы работаем, государство получит значительно больше, чем от того, что кто-то завозит лекарства в нашу страну. Так есть ли смысл увеличивать количество ввозимого?

Тем более что очень многое мы в состоянии сделать сами. По крайней мере, из того, что ввозится. Из всего объема, который завозится сегодня в Украину, из этих 21% упаковок по статистике только 4% являются реальными инновационными препаратами. Это то, что в нашей стране мы сделать пока не можем. А 96% можно делать здесь. Причем цена лекарств с одинаковой молекулой зарубежного и отечественного производства будет отличаться в 5,2 раза – при одинаковом качестве.

Когда мы, фармацевты, об этом говорим – слышим в ответ, что такая позиция противоречит соглашению о свободной торговле, межународным договорам. Но любая европейская страна старается наиболее уязвимые части населения обеспечить лекарствами отечественного производства – при всех соглашениях. Тем более, если речь идет о лекарственных наркотических препаратах. В США, к примеру, вообще невозможно импортировать наркотические лекарственные средства, все должно производиться в стране. Это вопрос национальной безопасности.

Об упрощении системы регистрации импортных лекарств

Сейчас были приняты изменения в статью 9 Закона о лекарствах. И этим государство изо всех сил дало нам по голове огромным дрыном, как бы заявив: вы нафиг никому не нужны.

Что было сделано? С большущим шумом упроситили регистрацию иностранных лекарств.

Вследствие этого сложилась плачевная для украинских фармацевтов картина. Представьте ситуацию. Украинский завод произвел молекулу энелоприла, сделал таблетку, провел биэквивалентность – все, как полагается. И иностранный завод произвел такую же молекулу. По новым правилам импортная таблетка будет зарегистрирована за 10 дней. А украинская - будет ждать регистрации два года.

С точки зрения бизнеса - это нарушение равенства условия ведения бизнеса, дискриминация собственного производителя. Если ставится задача снизить цены и наполнить реестр лекарственных средств – то она решается совершенно другим способом.

Кто-то просто пролоббировал чьи-то интересы. Но это было сделано с впечатляющим пафосом. Говорят, это главное достижение страны. А в чем достижение? Снижения цен? Его не будет. Насыщение реестра? В Украине реестр лекарственных средств уже сегодня насчитывает 10,5 тысяч препаратов. В Польше – 14 тысяч. Во Франции – 16 тысяч. К примеру, в Эстонии – 2,7 тыс, в Латвии – 2,9 тыс., в Литве – 3,2 тыс. - и ничего, живут как-то. Вопрос не в количестве препаратов, а в качестве реестра. У нас отсутствуют 32% препаратов, которые есть в британском реестре – они никому не нужны. Будут нужны, когда будут созданы протоколы лечения. До того реестр будет наполняться сумасшедшим количеством всякой ерунды.

То, что было сделано, приведет к росту цен на среднюю упаковку продаваемых лекарств. Мы все убедимся в этом через год. Люди будут вынуждены покупать дорогущие лекарства, потому что отечественные таблетки в пять раз дешевле будут еще 1,5 года ждать регистрации. Это вопрос равенства условий. Государство своими руками создает проблемы своему же производителю. И лишает граждан доступа к дешевым лекарствам.

Есть также вопрос рисков. То, что сегодня будет регистрироваться, не имеет никаких ограничений по тому, где они будут произведены.

В свое время была страшная история с апрепаратом "Талимид". Только в США его не зарегистрировали. Представитель США, который его не зарегистрировал, потом получил за это Нобелевскую премию, кстати… Во всем мире он пошел в продажу. Результат – генетические нарушения плода, 30 тысяч генетически изуродованных детей, без рук, без ног – только в Европе.

Сегодня между нашим регистрационным органом, который будет вынужден за 10 дней просмотреть досье, и регистрационным органом страны, которая это зарегистрировала, нет никакого взаимодействия. Если повторится история сродни "Талимиду" - наш регистрационный орган ничего не будет знать. Препарат будет продаваться и дальше.

Не может быть никакого безусловного признания чужой регистрации. Этого нет нигде в мире, даже в странах африканского континента. Мы – первая страна в мире, которая пошла на это.

Это тоже вопрос национально безопасности. Взять хотя бы тот факт, что западная часть земного шара потребляет большие дозировки лекарств, чем восточная. Американцы пьют парацетамол 1000 миллиграм, австралийцы – 500 миллиграм. И получают одинаковый эффект. Предположим, что речь идет о регистрации препарата от туберкулеза из Австралии? Через год мы получим резистентную форму туберкулеза. Потому что дозировка, зарегистрированная в Австралии, не действует на украинца. При этом, препарат будет зарегистрирован по новому законодательству за 10 дней. Это безусловное признание чужой регистрации. Ради чего? Какова цель? Не понимаю…

Присоединяйтесь к группам "Обозреватель Блоги" на Facebook и VKontakte, следите за обновлениями!

Наши блоги