УкрРус

"Завтра будет новый день!" История волонтера, которая подорвалась на мине и осталась без ног

Читати українською
  • Оксана Нежальская
    Оксана Нежальская
    Facebook Оксаны Нежальской, фотограф Виталий Рычков

Оксана Нежальская, волонтер из Луганской области, полтора года назад подорвалась на мине. Одну ногу ей оторвало взрывом, другую раздробило. Лежа на больничной койке и страдая от фантомной боли в отсутствующей ноге, Оксана в полубреду спрашивала медсестер: "За что мне это?".

Только спустя месяцы она поняла, что правильный вопрос – "зачем". Возможно, испытания, выпавшие на ее долю, нужны были для того, чтобы вернуть вкус жизни, обрести друзей, получить новую профессию, открыть для себя мир.

О событиях, разделивших ее жизнь на "до" и "после", Оксана рассказала "Обозревателю".

До войны Нежальская, по образованию учитель младших классов, работала в районном Центре детского и юношеского творчества в Луганской области и была председателем профкома. Она давно разведена, самостоятельно растила дочку (сейчас внуку уже три года), крутилась, как могла, чтобы прокормить семью. Человек она жизнерадостный и стойкий, привыкла во всем полагаться на себя и не унывать.

Фотограф Павел Бишко

Небольшим источником дополнительного заработка служила выездная торговля в дальних селах, для которой Оксана предоставляла свой автомобиль и услуги водителя.

Когда началась война, Нежальская с напарниками продолжила ездить в те же села, лишенные связи и обеспечения - привозили продукты на продажу, а кроме того, продуктовые наборы от харьковского благотворительного фонда "ИНВА СОС Восток": в этом фонде у Оксаны были знакомые, и она с готовностью согласилась доставлять помощь одиноким старикам. Заряжала для них телефоны и аккумуляторы, покупала по их просьбе лекарства и другие необходимые вещи.

"Я в этих дальних селах была для людей спасительницей, они меня не иначе как красным солнышком называли. Там же все дороги разбиты, железная дорога взорвана, к ним вообще никто не добирался", - вспоминает Оксана.

Далее – от первого лица.

Страшный день

В тот день, 23 августа, мы втроем ехали на моей машине в дальнее село с благотворительными продуктовыми наборами: я, моя напарница Лена и водитель. Украинская армия из тех мест уже ушла, а казаки активничали вовсю. Одно из казачьих подразделений находилось как раз неподалеку от того места, где наша машина взорвалась на мине.

Лена погибла мгновенно – ей оторвало обе ноги, руку, изувечило лицо. Мне оторвало ногу, а вторую сильно раздробило. Всех троих выбросило взрывной волной через лобовое стекло. Но водитель почти не пострадал, остался в сознании, смог подняться и пошел за помощью. К казакам, ведь никого другого поблизости не было.

Они вызвали легковую машину, и нас в багажнике отвезли в Антрацит: Лену в морг, а меня в районную больницу. Мне сразу сделали операцию, но думали, что до утра я не доживу, поскольку потеряла очень много крови. Маме позвонили, сказали, что нужно срочно привезти кровь – а у меня редкая группа, третья отрицательная – и мама нашла доноров, хотя в тех условиях, сами понимаете, это было очень нелегко. Благодаря переливанию я осталась жива.

Позже наш водитель Саша рассказал, что сразу после взрыва, лежа на земле, я спрашивала: "За что, ведь мы ничего плохого не делали, мы просто везли продукты!" Но сама я этого не помню. Очнулась в больнице, на 5-е сутки. Говорить практически не могла – из горла торчала трубка, из ключицы – катетер, руки привязаны к кровати.

Фотограф Павел Бишко

Заметив, что я пришла в себя, медсестра объяснила мне, что произошло: был взрыв, Лену уже похоронили, Саша лежал в травматологии выше этажом, про него шутили, что он "родился в бронежилете".

Что ноги нет, я узнала только на седьмые сутки. До этого медсестры говорили, что люди живут и без ног, что знают таксиста на протезе и какую-то женщину после аварии, но я не понимала, зачем мне это рассказывают, и не связывала их слова с собой. Нога сильно болела, иногда чесалась.

И только когда я попросила медсестру почесать мне ступню, а она странно на меня посмотрела, я поняла, что что-то не так. Спросила: "У меня хоть колено есть?" Она покачала головой.

Дальше помню смутно. Истерика, шок. Я плакала, хотя с трубкой в горле это сложно. Сестры суетились, пытаясь меня успокоить. В этот момент я осознала, что моя жизнь полностью изменилась. Я перестала быть самостоятельным человеком. Теперь я зависела от врачей, медсестер, волонтеров, всех тех, кто готов был хоть как-то помочь.

Вторая нога

Через несколько дней мне сделали операцию на другой ноге. Потом девочки из "ИНВА СОС Восток" отправили за мной машину. 16 октября на полу обычной "газели" меня перевезли в Харьков. Дочка поехала со мной.

В Харькове, в Областной клинической больнице, сделали еще одну операцию, установили аппарат Илизарова, пытаясь заставить раздробленные кости срастаться. На рентгеновских снимках было видно, что за два месяца, прошедшие после ранения, никаких позитивных изменений в этой ноге не произошло. Она была совсем чужая, безжизненная, как у манекена, при этом аппарат Илизарова причинял мучительную боль. После консультации с профессором Зайцевым из Института протезирования и разговора с дочкой я решила избавиться от второй ноги, от нее все равно не было никакого толку. Ампутировали чуть ниже колена.

В конце января меня посадили в инвалидную коляску после полугода неподвижного лежания на больничной койке. Это была пытка. Я плакала, пытаясь сесть в коляску, и точно так же плакала, выбираясь из нее. Сделали МРТ, и выяснилось, что у меня компрессионный перелом 4-го позвонка (к счастью, пока я неподвижно лежала, он сросся) и перелом руки в локте. Никто этого поначалу не заметил, а к зиме кусочек отломанной кости закапсулировался в мышце, поэтому руку как молнией пронзало, когда я опиралась на поручни, перенося тело с постели на коляску.

Для медсестры Натальи, жены профессора Зайцева, я стала особым клиентом. Большинство пациентов Института протезирования - бабушки и дедушки, потерявшие конечности из-за сахарного диабета или непроходимости сосудов. А мне 40 лет, и двойная ампутация! Наталья и протезист Сергей всячески стимулировали меня учиться ходить. Трижды в день, преодолевая боль, я занималась с ними специальной гимнастикой. Когда первый раз пошла на протезах, Сергей сам переставлял мои ноги. А Наташа говорила другой медсестре: "Не надо снимать, убери телефон, тут и смотреть-то пока не на что!". Это видео я не могу пересматривать без слез.

Дома и стены помогают

Весной я вернулась в родной поселок. Харьковские волонтеры советовали пройти реабилитацию в Виннице, но я рвалась домой, где не была много месяцев. Казалось, родные стены помогают.

Так и случилось: я ходила по квартире, держась за стены, ведь в коляске там не развернуться. Научилась спускаться и подниматься на третий этаж. Помню, как-то звонят из Института протезирования, спрашивают: "Что делаешь?" "Борщ варю". "На коляске?" "Нет, на протезах, с коляски мне до кастрюль не дотянуться!"

Мама предлагала пожить со мной, но я отказалась. Она свою гипертонию с трудом перенесла, а тут со мной такое произошло. Все повторяла: "Наверное, это судьба нашей семьи. Твой прадед вернулся с фронта без ноги, потом у бабушки отрезали ногу из-за сахарного диабета, теперь ты…" – и плакала, а я ее утешала.

В поселке все знали мою историю, и большинство были настроены недоброжелательно. В первые дни после того, как я подорвалась на мине, односельчане приходили к маме интересоваться, когда похороны, хотя знали, что я жива. Спрашивали: "За что вас так Бог не любит? Видно, есть за что!" Мама отвечала: "А может, наоборот, любит - ведь оставил в живых".

Через пару месяцев мне позвонили из фонда "Международная ассоциация поддержки Украины" с предложением пройти реабилитацию в Словакии и Австрии. Конечно, я с благодарностью согласилась. В Словакии был просто очень хороший санаторий, а в Австрии – специальная программа по обучению ходьбе на протезах. После тех тренировочных дорожек, что были в этом реабилитационном центре, мне теперь даже львовская мостовая нипочем.

Фотограф Павел Бишко

Наша группа насчитывала 14 человек – 12 воинов АТО и двое волонтеров, включая меня, единственную женщину. Мы и гуляли по окрестностям, и в горы ходили – капеллан из Львова, сопровождавший нашу группу, чуть ли не на руках меня таскал. Там же, в Австрии, мне сделали новые протезы, деньги на которые собирали через телеканал "1+1", при поддержке посла Украины в Австрии Александра Щербы. Раньше мой рост бы 154, но протезисты "потеряли" несколько сантиметров, теперь я чуточку меньше. Ну ничего, к земле ближе, легче падать и вставать.

Там же, в Австрии, я познакомилась с львовским психологом, которая пригласила меня приехать к ним в реабилитационный центр, где можно получить новую профессию.

Мои документы были уже готовы – их помогали собрать и оформить волонтеры из фонда "Воїну гідна праця". Я невероятно благодарна всем волонтерам, которые мне помогали на разных этапах и в разных городах. Все они для меня стали родными, причем с первой минуты, с первой встречи я чувствую себя с ними как с близкими друзьями, которые знают меня сто лет и готовы выручить при любых затруднениях.

Будет новый день

Сейчас я живу во Львове, в реабилитационном центре, который полностью называется "Межрегиональный центр социально-трудовой профессиональной и медицинской реабилитации инвалидов Министерства социальной политики Украины". Таких центров в стране несколько.

Здесь очень разные люди: в возрасте от 18 до 55 лет, с разными заболеваниями: глухие, незрячие, с ДЦП, после инсульта или инфаркта, после ампутации. Все проходят медицинскую реабилитацию по индивидуальной программе, а также получают профессию, которую можно применить, имея ограниченные возможности.

Со мной занимается замечательный реабилитолог, Андрей. Когда я не в силах выполнять упражнения, он сурово говорит: "Не хотите заниматься – можете идти, вот коляска, вот дверь". "Какие костыли? Вы хотите сделать шаг назад или вперед? Тогда никаких костылей!" И я преодолеваю себя, даже когда уже кажется, что совсем не могу. Но не хочу подвести людей, которые желают мне добра и так выкладываются, чтобы помочь.

Я получила целых две, даже три новых профессии: сначала окончила курсы агентов по туризму, а затем компьютерные курсы в комплексе с бухгалтерским учетом.

Раньше я много ездила по профсоюзной линии, и мне это очень нравилось. Кстати, бывала на Западной Украине в 2010 году, вернулась под огромным впечатлением от того, как здесь празднуют Рождество – вертепы, 12 традиционных блюд на столе… Об этом я рассказывала дома, у нас в райцентре мало кто бывал дальше Харькова. Теперь планирую организовывать туристические поездки для людей с ограниченными возможностями. Фонд "ИНВА СОС Восток" будет искать спонсоров для таких путешествий, а я – непосредственно работать с людьми, благо, я теперь прекрасно понимаю их потребности.

В реабилитационном центре я нахожусь на содержании государства, но со середины августа, когда закончится мое обучение, обязательно нужно приступить к работе. На пенсию по инвалидности, которая сейчас составляет 1278 гривен, не проживешь.

Мне нравится Львов, и я хотела бы тут остаться. Люди очень доброжелательные, с открытым сердцем, всегда готовы помочь. У нас в Донбассе не так. Хотя, если честно, я и инвалидов-то в своем родном городе не видела. Наверное, они сидели по домам, потому что передвигаться в коляске – это целое приключение. Здесь, во Львове, много делается для адаптации улиц к нуждам людей с особыми потребностями. Везде пандусы, кое-где подъемники. Мы были и в филармонии, и в опере, и в театре имени Марии Заньковецкой, и в кинотеатрах. Я уже все тут изучила, могу экскурсии проводить.

Из последних событий было очень интересно участвовать в проекте ТСН и журнала VIVA! "Переможці" - об АТОшниках и волонтерах, потерявших конечности. Я оказалась там единственной женщиной и, кстати, одним из победителей проекта. Пока была в Киеве, познакомилась с еще одним волонтером, теперь мне предлагают поездку в Польшу. Возможно, там помогут одолеть фантомные боли, от которых ничего пока не помогает. Случается, проснусь ночью, ворочаюсь, боль мучает и дурные мысли лезут в голову. Пью валерьянку, и вроде немного отпускает.

Вы спрашиваете, где я черпала силы в тяжелые моменты? Я научилась жить одним днем. Перестала думать, что будет дальше. Заживают раны – хорошо, боль утихла – прекрасно, предлагают протезирование – замечательно, предлагают поездку в Австрию – конечно! Меня все время кто-то вел и направлял. И знаете, в этом состоянии есть свои преимущества.

Когда-то, в прошлой жизни, я ничего в своей вечной беготне не замечала. Пахала, не поднимая головы. И строила планы: "Вот будет лето, отпуск, отдохну, а потом, может, начнется какая-то другая жизнь". Теперь я вообще не думаю о том, что будет летом или через месяц.

Прошел день – и хорошо, и спасибо. Завтра будет новый. Весна на пороге, листочки уже распускаются, можно посидеть в парке, наслаждаясь солнышком. Я и помыслить не могла полтора года назад, что буду сидеть на скамейке, положив ногу на ногу. А вот сижу! И это благодаря людям, которые верили в меня даже больше, чем я сама.

Наши блоги